И уместно их сходство с Ним — по речению шри Ямы: «У того, кто себе подвластен, у Хари, верховного владыки, высшего, властелина майи, великого душою, — посланцы обычно ходят здесь пленяющие, имея его облик, качества и природу». И это видано, как в первой песни: начав с «вошёл в город», — «хранимый Мадху, Бходжами, Дашархами, Архами, Кукурами, Андхаками и Вришни, чья сила равна его собственной» и далее.

Потому и сказано, что, когда Брахма похитил мальчиков и телят, Бхагаван не сотворил иных существ в их обликах, а Сам обрёл эти облики. Потому же: «Боги, прикрытые родом пастухов, восхваляли Кришну и Раму, имеющих облик пастуха, — как лицедеи лицедея, как царя». Здесь указано именно равенство. И смысл такой: боги — в окружении шри Кришны; по правилу «почитание моего преданного выше», так же почитаемы и Шридама с прочими, прикрытые родом пастухов и обычно неприметные как таковые за обликом прочих пастухов. А слова «Кришну и Раму, имеющих облик пастуха» несут в себе пример: как те двое, будучи таковыми, имеют этот облик, так и они. И словом «боги» здесь подразумевается равенство качеств.

Далее он связывает с этим спутничество Ядавов и прочих: «Я, вы, тот почтенный, и эти жители Двараки — все так, лучший из Яду, должны быть изыскиваемы вместе с движущимся и недвижным». «Вы» — шримад Анакадундубхи и прочие; «должны быть изыскиваемы» — то есть их надо искать, ибо облик их — высшая подлинность. И так же всё иное жильё Двараки, с движущимся и недвижным, что бы то ни было, — искомо. А «я», то есть шри Кришна, выставлено здесь как пример. И разумение такое: в Брахмане, имеющем человеческий облик, как и в Нём Самом, — в Его вечной свите повсюду высшая цель человека.

Потому: как прежде, словами «саттва, раджас, тамас» и далее, ты описал, что гуны — саттва и прочие — и их действия налагаются на Брахмана лишь майей, ибо касание их в трёх временах невозможно, — так и здесь нельзя смотреть иначе; таково устремление.