Имена их слышатся в последней «Бхавишье», при случае Малла-двадаши, в беседе шри Кришны и Юдхиштхиры: «Узнай от меня, о владыка царей, имена пастушек по главенству: Гопали, Палика, Дханья, Вишакха, Дхьяна-ништхика, Радха, Анурадха, Сомабха, Тарака и десятая». Смысл тот, что десятая тоже носит имя Тарака. В «Сканде», в Прахлада-самхите, в величии Двараки, при упоминании озера, сотворённого Майей, словами «Шри Лалита сказала» и далее взяты эти восемь: Лалита, Шьямала, Дханья, Вишакха, Радха, Шайвья, Падма, Бхадра. А поскольку по агамам известно «Затем описаны сотнею коти», прочие следует узнавать и в миру, и в шастрах. И уже из того, что сотня коти иначе необъяснима, постигается, что они суть его великая сила.

Итак, и среди них, полных высшего сладкого состояния любви, шри Радхика полна преизбытка самой сути этого: ведь именно в ней показана вершина превосходства любви, и это будет показано в «Прити-сандарбхе». А где особенность той любви, там — как в «У кого есть беспримесная преданность Бхагавану» и далее — следуют и все иные силы, имеющие облик господства и прочего, хотя и не слишком почитаемые. Потому в шри Вриндаване сама Лакшми — именно шри Радхика.

Оттого, хотя есть и другие, имя её одной взято как владычицы Вриндавана — по намерению назвать главную. Как в «Падме», в величии Карттики, в беседе Шаунаки и Нарады: «И владычество над Вриндаваном дано ей Кришною, соседствующим с нею; в ином месте — деви, а во Вриндаване-лесу — Радха». То есть в иной, обычной стране правомочна деви, а в лесу, зовомом шри Вриндаваном, — сама шри Радхика. Так же в «Сканде»: «В Варанаси — Вишалакши, в Пурушоттаме — Вимала, в Дваравати — Рукмини, а во Вриндаване-лесу — Радха». Так же и в «Матсье».

А имена Лакшми, Ситы, Рукмини и Радхи перечислены вместе с деви лишь по общности того, что все они — силы; особенность же, как у Лакшми, следует знать и в Сите и прочих. Потому нет единства Лакшми и прочих с деви: в шри «Рама-тапани», шри «Гопала-тапани» и прочих сказано, что они суть его своеобразие. А о шри Радхике — в «Ямале», после трёх прежде приведённых стихов: «Кришна о двух руках, никогда не четырёхрукий, играет там всегда вместе с одной пастушкой». Здесь то, что она — сила его своеобразия, видно из взаимной неотлучности, постигаемой по признаку постоянной игры с нею, и именно во Вриндаване.

А сказанное деви Дакше в «Матсье» — «Рукмини в Дваравати, Радха во Вриндаване-лесу, Деваки в Матхуре, Парамешвари в Патале; как Сита в Читракуте, а в Виндхье — обитательница Виндхьи» и далее, — где она говорит о неразличии с собою, имеющей облик части майи, Рукмини, Радхи, Деваки и Ситы, принадлежащих разряду силы своеобразия, — таково же, как у Индры богов Пратардане: «Я — прана, сущность сознания» и далее. Или как «И я был Вамадевою, Ману и солнцем» и далее, сказанное в мысли о неразличии с Параматмою. Это рассмотрено в «Веданта-сутрах» — «Не по наставлению говорящего» и «Наставление же по взгляду шастры, как у Вамадевы»; так же следует понимать и здесь.

Шастра ведь показывает неразличие высшего и низшего четверояко: как «То ты еси» — по одинаковости сознания у Параматмы и живого; как «Всё наполняешь, оттого ты и есть всё» — переносом неразличия с основы на основателя; как «Рама — я» и подобное — почитанием с принятием себя за него. И где бы то ни было, следует мыслить сообразно. А особенно — Лакшмиевость самой шри Радхи.