अथ कदाचित्परिव्राजकाभरणो नारदः सर्वलोकसंचारं कुर्वन्नपूर्वपुण्यस्थलानि पुण्यतीर्थानि तीर्थीकुर्वन्नवलोक्य चित्तशुद्धिं प्राप्य निर्वैरः शान्तो दान्तः सर्वतो निर्वेदमासाद्य स्वरूपानुसन्धानमनुसन्धय नियमानन्दविशेषगण्यं मुनिजनैरुपसंकीर्णं नैमिषारण्यं पुण्यस्थलमवलोक्य
atha kadācitparivrājakābharaṇo nāradaḥ sarvalokasaṃcāraṃ kurvannapūrvapuṇyasthalāni puṇyatīrthāni tīrthīkurvannavalokya cittaśuddhiṃ prāpya nirvairaḥ śānto dāntaḥ sarvato nirvedamāsādya svarūpānusandhānamanusandhaya niyamānandaviśeṣagaṇyaṃ munijanairupasaṃkīrṇaṃ naimiṣāraṇyaṃ puṇyasthalamavalokya
И вот однажды Нарада, украшение странников, обходя все миры, делая святыми и прежде не бывавшие святыми места и уже святые броды, обретя чистоту сознания, невраждебный, умиротворённый, обуздавший себя, достигнув полного бесстрастия, непрестанно исследуя собственную природу, увидел святое место Наймишаранью, славное радостью подвига и полное отшельников.
8b8fe61d2f41 · published Aug 2, 2026, 8:02:09 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Книга эта — самая большая из тех, что учат отречению, и потому стои́т с самого начала заметить, **кто в ней учит**.
Учит **Нарада**.
Не безымянный «знающий», не отвлечённый голос — а тот самый Нарада, который во всех наших книгах ходит с виной и **поёт**.
Отметим, как он назван: ***паривраджака-абхарана*** — «**украшение странников**».
То есть образец отречения — это **он**, певец.
И ещё отметим оборот: он «**делает святые места святыми**» (*тиртхи-курван*).
Это выражение из Бхагаватам, и там оно объяснено прямо: святые места очищаются **приходом святых** (1.13.10). Место свято не само по себе — его освящают те, кто в нём был.
Замечу, что вся книга дальше будет говорить об отказе: оставить дом, огонь, имя, одежду.
А начинается она с **ходьбы**, **пения** и **приходов**.
Это не случайно, и мы к этому вернёмся: у отречения здесь есть **занятие**, а не одна пустота.