सत्यवाक्छुचिरद्रोही ग्राम एकरात्रं पत्तने पञ्चरात्रं क्षेत्रे पञ्चरात्रं तीर्थे पञ्चरात्रमनिकेतः स्थिरमतिर्नानृतवादी गिरिकन्दरेषु वसेदेक एव द्वौ वा चरेत् ग्रामं त्रिभिर्नगरं चतुर्भिर्ग्राममित्येकश्चरेत्
satyavākchuciradrohī grāma ekarātraṃ pattane pañcarātraṃ kṣetre pañcarātraṃ tīrthe pañcarātramaniketaḥ sthiramatirnānṛtavādī girikandareṣu vasedeka eva dvau vā caret grāmaṃ tribhirnagaraṃ caturbhirgrāmamityekaścaret
«...правдивый в речи, чистый, незлобивый; в селении — одну ночь, в городке — пять, в поле — пять, у святого брода — пять; бездомный, твёрдый разумом, не говорящий неправды, да живёт в горных пещерах один; вдвоём — в селение, втроём — в город, вчетвером — в селение; но пусть ходит один».
90943e3be36c · published Aug 2, 2026, 8:02:09 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Опять счёт ночей, знакомый нам (4.15, 4.20–4.21); отметим лишь окончание.
Перечислено, сколько человек может идти вместе: вдвоём, втроём, вчетвером, — и заключено: ***экаш чарет*** — «**пусть ходит один**».
Вдумайтесь в устройство фразы.
Сперва **допущено** идти вдвоём и втроём — то есть жизнь берётся такой, какая она есть.
А потом сказано, **как лучше**.
Замечу, что это и есть обычная манера наших уставов: сперва **возможное**, потом **желаемое**.
Строгость, которая не допускает возможного, ломается о первое же обстоятельство.
Мы говорили об общем счёте (3.59): двое — пара, трое — деревня.
И говорили, чем это решается у нас: собираются не друг ради друга, а **вокруг третьего**.
Отметим, что тогда и счёт меняется.
Двое, говорящие о Кришне, — не пара.
Их **уже трое**.