Этот стих он и сам далее истолкует двумя: «Родивший веру в мои сказания, отвратившийся от всех деяний, ведающий, что желания суть страдание, но не властный их оставить, — пусть оттого чтит меня, возлюбивший, верующий, твёрдый в решении, — вкушая те желания и порицая их как кончающиеся страданием».

«Сказания» — обозначение: к моим сказаниям и прочему. Обретший доверие: «это одно и есть высшее благо». И потому тяготящийся иными деяниями, но к наличным — к долям плода прежнего заслуженного деяния — остающийся таким, о чём он и говорит: «ведает». «Оттого» — то есть начиная именно с того состояния, которое истолковано в «ведает» и далее и обозначено как «не отвратившийся, не слишком привязанный». «Пусть чтит меня» — пусть будет правомочен в моей преданности, зовущейся безраздельною, а не так, как со знанием, — лишь при родившемся совершенном бесстрастии: ибо она сама обладает силою и не ждёт иного. Вот смысл. И тотчас будет сказано: «Потому у йогина, наделённого преданностью мне и сущего мною, ни знание, ни бесстрастие большею частью не бывают здесь благом»; и «Что деяниями, что подвижничеством, что знанием и бесстрастием» и далее.

И не выходит, будто она ждёт отвращения от деяний: оно само возникает от доверия к наилучшести преданности; потому «отвратившийся» — лишь пересказ. Оттого же: хотя и знание с деянием ждут веры, ибо без неё не обосновать совершенного обращения ни вовне, ни внутри, — здесь она принята особо, как единственная причина. И здесь её ждут, как прежде, ради совершенного обращения: без неё преданность, зовущаяся безраздельною, так не возникает, а возникнув иногда немного, гибнет. Оттого и непосредственно после «не отвратившийся, не слишком привязанный», в «или в слушании моих сказаний и прочем», оставление деяний предписано именно при родившейся вере.

А сама преданность достигает цели и без неё: «Пропетое хотя бы однажды, с верою или в небрежении, имя Кришны переправит всякого человека, о лучший из Бхригу» и далее; и «От общения с благими рождаются сказания, ведающие мои силы, услада сердцу и уху; от вкушения их скоро последуют на пути избавления вера, влечение, преданность» и далее, — ибо слышно, что она даёт плод и прежде веры; и «Умирающий Аджамила, возглашая имя Хари, обращённое к сыну, ушёл в обитель, — что уж говорить о возглашающем с верою?» и далее, где слышно превосходство её плодоподательности.

А вера есть член утверждения в предмете шастры, будучи доверием к нему, и потому не входит в членство самого исполнения. И преданность в порождении плода не ждёт даже предписания: как огонь и прочее в деле сожжения, так слушание, воспевание Бхагавана и прочее имеют такую силу в самом своём существе. Откуда же ей ждать веры и прочего? Оттого кое-где достижение видно и без веры, даже у простеца: «с верою или в небрежении». А небрежение, хотя бы и имеющее облик оскорбления, если совершено по неразумию, — при отсутствии злонравности преданности не препятствует; о том уже сказано. У дурно умудрённых крохою знания и подобных, напротив, препятствует, — как у Вены, произносившего имя и прочее с завистью. Кое-где сила вещи видится заграждённою — как сила огня в сыром топливе и прочем.