तदुचितं कर्म सर्वं निर्वर्त्य साधनचतुष्टयसम्पन्नः सर्वसंसारोपरि मनोवाक्कायकर्मभिर्यथाशानिवृत्तस्तथा वासनैषणोपर्यपि निर्वैरः शान्तो दान्तः संन्यासी परमहंसाश्रमेणास्खलितस्वस्वरूपध्यानेन देहत्यागं करोति स मुक्तो भवति स मुक्तो भवतीत्युपनिषत्
taducitaṃ karma sarvaṃ nirvartya sādhanacatuṣṭayasampannaḥ sarvasaṃsāropari manovākkāyakarmabhiryathāśānivṛttastathā vāsanaiṣaṇoparyapi nirvairaḥ śānto dāntaḥ saṃnyāsī paramahaṃsāśrameṇāskhalitasvasvarūpadhyānena dehatyāgaṃ karoti sa mukto bhavati sa mukto bhavatītyupaniṣat
...исполнив все подобающие тому дела, обладая четверояким снаряжением, отвратившись умом, речью и телом от всего круговорота, а равно и от жажды скрытых желаний, невраждебный, умиротворённый, обуздавший себя санньяси укладом парамахамсы, неотступным созерцанием своей природы, оставляет тело — он становится свободным, он становится свободным. Такова упанишада.
48289655060a · опубликовано 2 авг. 2026 г., 08:02:09 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Итог первого упадеши, и в нём два слова, которые надо запомнить на всю книгу.
Первое — ***васана-эшана***: жажда **скрытых желаний**.
Отметим, что от неё отрекаются **отдельно** — после того, как отвратились «умом, речью и телом».
То есть внешний отказ и внутренний — **разные дела**, и второй труднее.
**Эшана** («жажда») — важное слово этих книг; их считают три: жажда богатства, потомства и славы. Последняя переживает первые две и держится дольше всего у самого отрёкшегося.
Второе слово — ***парамахамса***: высшая из четырёх степеней странника, и книга разберёт их в седьмом упадеше.
Замечу, чем кончается перечень: «**оставляет тело**».
То есть всё описанное — не мгновенное озарение, а **весь остаток жизни**, доведённый до конца.
И наше прибавление, ради ясности.
Здесь сказано: свободен тот, кто созерцал свою природу.
Но своя природа — по-нашему — есть природа **слуги**; и оттого созерцание себя доводит не до пустоты, а до Того, чей ты.
Чайтанья сказал это в трёх словах: ***дживера сварупа хайа кришнера нитья-даса*** — «природа души — **вечный слуга Кришны**».