तमाह पितामहः । सत्यवाग्ज्ञानवैराग्याभ्यां विशिष्टदेहावशिष्टो वसेत् । ज्ञानं शरीरं वैराग्यं जीवनं विद्धि शान्तिदान्ती नेत्रे मनोमुखं बुद्धिः कला पञ्चविंशतितत्त्वान्यवयव अवस्था पञ्चमहाभूतानि कर्म भक्तिज्ञानवैराग्यं शाखा जाग्रत्स्वप्नसुषुप्तितुरीयाश्चतुर्दशकरणानि पङ्कस्तम्भाकाराणीति
tamāha pitāmahaḥ | satyavāgjñānavairāgyābhyāṃ viśiṣṭadehāvaśiṣṭo vaset | jñānaṃ śarīraṃ vairāgyaṃ jīvanaṃ viddhi śāntidāntī netre manomukhaṃ buddhiḥ kalā pañcaviṃśatitattvānyavayava avasthā pañcamahābhūtāni karma bhaktijñānavairāgyaṃ śākhā jāgratsvapnasuṣuptiturīyāścaturdaśakaraṇāni paṅkastambhākārāṇīti
Ему сказал Прародитель: «Пусть живёт, оставшись при одном лишь теле, отмеченном правдивой речью, знанием и бесстрастием. Знай: знание — тело, бесстрастие — жизнь, покой и обуздание — два глаза, ум — уста, разум — искусство; двадцать пять начал — члены, состояния — пять великих стихий; дело, преданность, знание и бесстрастие — ветви; бодрствование, сон, глубокий сон и четвёртое, и четырнадцать орудий — подобны столбам, увязшим в трясине».
926e662fac29 · опубликовано 2 авг. 2026 г., 08:02:09 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Ответ начинается с **описи**: человек разобран, как строение, и каждой части дано духовное значение.
Знание — **тело**; бесстрастие — **жизнь**; покой и обуздание — **глаза**; ум — **уста**.
Вдумайтесь, зачем такое перечисление.
Чтобы человек **перестал считать телом то, что он привык считать телом**, и начал считать собою свои свойства.
Отметим, что среди «ветвей» названы четыре: **дело, преданность, знание, бесстрастие** — и ***бхакти*** стои́т между делом и знанием, как и в стихе 3.80.
Замечу, что книга, вообще говоря, не о преданности; но слово это всплывает у неё **в решающих перечнях**, и всякий раз не на последнем месте.
И отметим последний образ, самый живой: четырнадцать орудий — «**как столбы, увязшие в трясине**».
Вот точная картина наших чувств и способностей.
Они **крепкие** — и **завязли**.
Беда не в том, что они слабы. Беда в том, где они стоя́т.