अयं ते योनिरृत्वियो यतो जातो अरोचथाः । तं जानन्नग्न आरोहाथानो वर्धया रयिमित्यनेन मन्त्रेणाग्निमाजिघ्रेदेश वा अग्नेर्योनिर्यः प्राणः प्राणं गच्छ स्वां योनिं गच्छ स्वाहेत्येवमेवैतदाहवनीयादग्निमाहृत्य पूर्ववदग्निमाजिघ्रेद्
ayaṃ te yonirṛtviyo yato jāto arocathāḥ | taṃ jānannagna ārohāthāno vardhayā rayimityanena mantreṇāgnimājighredeśa vā agneryoniryaḥ prāṇaḥ prāṇaṃ gaccha svāṃ yoniṃ gaccha svāhetyevamevaitadāhavanīyādagnimāhṛtya pūrvavadagnimājighred
«Этою мантрою — ‘Вот твоё урочное лоно, откуда рождённый ты воссиял; зная его, о Агни, взойди и умножь наше достояние’ — пусть вдохнёт огонь; ‘Или это лоно огня — то дыхание; иди в дыхание, иди в своё лоно, сваха’ — и так же, взяв огонь с ахавании, пусть, как прежде, вдохнёт его».
7ff852c136e3 · опубликовано 2 авг. 2026 г., 08:02:09 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Обряд назван подробно, и в нём поразительное действие: огонь **вдыхают**.
***Агним аджигхрет*** — буквально «пусть **обоняет** огонь», то есть вбирает его в себя дыханием.
Вдумайтесь в этот жест.
Человек всю жизнь поддерживал огонь на очаге; уходя, он **вбирает его внутрь** и уносит.
Отметим слова мантры: «иди в **дыхание**, иди в **своё лоно**».
То есть огню сказано, что дыхание — его **дом**, откуда он и вышел.
Замечу, до чего это красиво устроено.
Обряд не разрушен и не осмеян. Он **завершён**: огню возвращено его собственное место.
Это общий закон наших книг, и мы отмечали его не раз.
Старое не отбрасывают — его **доводят до конца**.
Гита сказала так же о всех жертвах: они входят в **Одного**, и Он — «**вкуситель всех жертв**» (5.29).