Далее среди возжигающих — его вещи: уборы, оружие, музыкальные орудия, места, знаки, окружение, преданные, туласи, остатки подношений и прочее. Уборы — одежды, украшения, цветы и прочее. В «Бхагават-сандарбхе» показано, что они, принадлежа ему, суть сам его облик. И всё же, по правилу «украшение есть член украшения», они убирают его тем, что сами убраны его красотою, благоуханием и прочим, а не одним своим качеством. А он, обретя эти забавы собственной своей силы в том или ином облике, особо проявляет те или иные свои качества, — так устанавливается и его нужда в них.\n\nОттого из «носящий жёлтые одежды, в венке, сам Манматха Манматхи» и далее разумеется, что и венок, и жёлтые одежды, описанные как убор при уже явленной красоте, не имеющей ни равной, ни высшей, — таковы же. А слово прачки «у тех, кто вечно ходит по горам и лесам, только такие одежды и бывают» сказано асурским взглядом; в шри «Вишну-пуране» и мирским взглядом видно, что пришло высшее: «тогда те двое были украшены одеждами с золотым и сурьмяным порошком». Так же и в основном тексте: «тёмного, в золотом одеянии» и далее.\n\nДа и то: при бесчисленных одеждах и прочем, поднесённых Калиею, Варуною, совершителем омовения Говинды великим Индрою и прочими, и непременно в тот же день пёстро надетых, — им они воспринимаются иначе. И да будет знаемо, что принятие одежд, отнятых у Камсы, подобно принятию дев, отнятых у Нараки: и те и другие суть единственное явление силы его собственного облика.\n\nДалее: оружие — посох, диск и прочее; орудия музыки — флейта, раковина и прочее; места — Вриндаван, Матхура и прочие; знаки — следы стоп и прочее; окружение — пастухи, Ядавы и прочие; остатки подношений — гопи-чандана и прочее: всё да будет знаемо как подобает, там и там. Далее, времена среди возжигающих — его Джанмаштами и прочие. Так же и собственная пригодность преданного видится возжигающей. Как: «Тогда она, наделённая красотою, качествами и щедростью, потянув за край накидки, улыбаясь, сказала Кешаве, и в сердце её родилось лежащее там». Ясно.