Хотя из прежнего речения «Телом, речью, умом или чувствами» и далее следует, что и мирское деяние, посвящённое Бхагавану, становится бхагаватским законом, — и сказанная непрерывность возможна и так, — всё же тогда нарушилось бы то, что она отличаема только слушанием, воспеванием и прочим. Потому далее он говорит двумя стихами о средстве, чтобы в ней была и неуклонность, и эта исключительность. Сперва, первым стихом, он говорит о средстве неуклонности: «Не существующее двойство всё же является разуму созерцающего — как сон и мечта; тот ум, что замышляет и различает деяния, мудрый да пресечёт, — оттого будет бесстрашие».

«Двая» — развёртывание двойственности, прадхана и прочее. Хотя оно не существует, то есть в чистом Атмане его вовсе нет, — всё же оно является разуму «созерцающего», то есть того, кто снабжён созерцанием, полным неведения: в том, при всей его чистоте, оно воображается. Как сон и мечта. «Тат» — потому. Тот ум, что замышляет и различает деяния, да обуздает. И оттого, от почитания неуклонною преданностью, будет бесстрашие.