«Когда, видя душу лишённой вместилищ стихий, чувств и гун и сопряжённой со мною своим обликом, он достигает самодержавия». «Сопряжённую» — соединённую; таков простой смысл. Показано, что блаженность самого облика дживы — второстепенная. А сказав «потому дороже всего своя душа» и затем «знай, что этот Кришна — душа всех душ; ради блага мира он и здесь является майею как бы воплощённым», — учение о неразличии дживы и высшего особо отведено в Параматма-сандарбхе и прочих. Оттого и шрути утвердила: «расою ведь он; обретя эту расу, он становится блаженным».\n\nОбретение частью того целого, чья она часть, надо прилагать здесь двояко. Первое — обретение Брахмана: сразу по уничтожении неведения, деятельности майи, — одно лишь проявление того постижения, признак которого — одна лишь сила собственного облика. Оно может случиться и на своём месте, а может — постепенно, по превосхождении всех миров и всех оболочек, смотря по особенности почитания. Второе — обретение Бхагавана: тем, что он, хотя и вездесущий, но не всюду явный, проявляется в самом этом человеке; и тем, что он же, вездесущий и всюду явный в Вайкунтхе, непостижимою силою доставляет близость своих стоп-лотосов.\n\nПри так установленном это освобождение бывает и в состоянии ушедшего, и в состоянии живущего. У ушедшего — потому что при отсутствии личин непреграждённость его свойства, признак которого самосветность, и есть узрение этого воочию. У живущего — потому что этим узрением высвечивается ложность измышлённого майею инакового бытия. Это самое освобождение и преподаётся как предельная цель человека: «И там освобождение признаётся целью по предельности, ибо троякая цель всегда сопряжена со страхом смерти», — так шри Санат-кумара к шри Притху. И шрути: «Что мне делать с тем, чем я не стану бессмертной?»\n\nИтак, когда установлено, что то освобождение, суть которого — узрение высшей истины воочию, есть высшая цель человека, разбирается дальше. Та высшая истина проявляется двояко: неявной особостью и особостью явной, ставшей собственным обликом. И что узрение воочию явной особости, именуемой Бхагаваном, Параматмою и прочим, превосходит узрение воочию неявной особости высшей истины, именуемой Брахманом, — это я показал в Бхагават-сандарбхе разбором раздела «вопрошён и изучен тот вечный Брахман; всё же ты скорбишь о себе, будто не достигший цели, о владыка» и далее. И здесь я приведу ещё одно речение. Потому и там высшее — именно узрение воочию Бхагавана в разных его состояниях, признак которых Параматманость и прочее.\n\nИ при этом, поскольку природа его — быть вместилищем безусловной любви, наивысшим почитают узрение воочию не сонма иных свойств его собственного облика, при всей их высоте, а того особого свойства, признак которого — дорогость, того, что зовётся прити, бхакти и прочим. Тою же любовью и предельное прекращение страдания. Без этой любви не сбывается узрение ни собственного его облика, ни сонма иных его свойств; где она — там сбывается непременно; сколько полноты любви, столько и полноты того; а когда оно сбывается и сбылось, она проявляется с избытком. И всё это уместно. Ведь высшая радость есть собственный облик Бхагавана и сонма его качеств; а радость есть вместилище безусловной любви. Оттого в переживании его главенствует именно любовь. Потому её и должен человек искать всегда, и установлено, что целью человека она является в наивысшей степени.