В начале изложения обычая варн и ашрамов, при изложении закона человека вообще: «Ведь корень закона — Бхагаван, Хари, полный всех Вед; и смрити знатоков его, о царь, которым и умиротворяется душа». Корень, свидетельство закона — Бхагаван, ибо он полон всех Вед. «Смритам» — и смрити знатоков его, то есть знатоков Бхагавана, полного Вед, — его свидетельство. Этими двумя сказаны и бесцельность закона, отвращённого от него, и необходимость именно бхагаватского закона. Оттого здесь наставлено особым образом и против речения «Ману-смрити»: «Корень закона — вся Веда, смрити и нрав её знатоков, обычай благих и удовлетворение себя». И это уместно, ибо сказано: «Здесь высший закон благих, независтливых, с отброшенным обманом; здесь познаваема действительная вещь, дающая благо, искореняющая три муки».

А словами «каким именно законом умиротворяется ум» — а не «которым душа совершенно умиротворяется», с приставкою «су», — возвещено и превосходство именно непосредственной преданности, отличаемой как слушание о нём и прочее.

В конце же изложения всех тех и этих законов он сам, говоря о своём третьем рождении — в роде гандхарвов, — назвал благим деянием лишь побочное пение о Бхагаване, а о втором, в роде шудр, — лишь слушание и прочее, рождённое общением с благими; и при обретении такого плода, вплоть до спутничества Бхагавану, он не почтил никакой иной причины, отличаемой как свой закон. Так и тика к «Как ведь вы» там же: «Это сказано как общее для всех; а у преданного преданность и есть причина всех целей человека, — и, имея в виду именно Пандавов, он говорит „как ведь“». Потому и здесь смысл — в непосредственной преданности.

А что в «Если тот, кто, оставив свой закон, почитает лотос-стопу Хари, незрелым падёт оттуда» и далее преданность превосходит закон, — а далее в тексте, в «Слушание, воспевание и памятование его, прибежища великих» и прочем, ей предписывается быть законом, — то это переносно: ради того, что она необходима всем существам, и ради того, что она есть высшее благо. По сути же в пятой песни, в прозе «там же» и далее, та стойкость преданности шри Джада-Бхараты, что сказана в «Слушание, памятование Бхагавана, уничтожающие узы деяний» и далее, — а в прозе «Когда отец упокоился» и далее, словами «Их разум завершился на тройственном знании, а не на высшем», возвещением о незнании его братьев, презиравших его, — возвещено и то, что она превосходит закон, и то, что она есть высшее знание. Оттого и сказано в шри «Нарасимхе»: «Санака и прочие назначены им на закон, зовомый прекращением, а Маричи и прочие — на зовомый деятельностью, кроме одного мудреца Нарады». «Им» — Брахмою, по разделу.

А счисление слушания и прочего внутри своего закона — с переносом, трудным измышлением — сделано лишь ради того, чтобы и обращённых вовне привести к непосредственной преданности. Так же следует знать и в других местах, в речениях, наставляющих преданность, смешанную с иным. Потому и отсюда смысл — именно в преданности.