И оттого — что даже ведической речи, лишённой моих игр, изучать не следует, — он говорит двумя стихами: «Корову, у которой молоко уже выдоено, неверную жену, тело, зависящее от другого, негодное потомство, богатство, посвящённое тебе, о милый, и речь, лишённую меня, — стережёт страдающий от страдания». «Меня» — шри Бхагавана — лишённую, пустую от моих игр и прочего.

Сказанное «речь, лишённую меня», он раскрывает: «В которой нет моего очищающего деяния, о милый, — поддержания этого мира, его возникновения, дыхания и пресечения, — или желанного рождения в играх-нисхождениях: ту бесплодную речь стойкий да не несёт». То есть в которой не было бы моего деяния, очищающего мир; а какого? — имеющего облик поддержания этой вселенной и прочего, причины всего этого. Рассудив же, что есть и превосходнее того, он говорит: или не было бы рождения шри Кришны, Рамы и прочих — желанного в играх-нисхождениях, прибежища любви всего мира; такую бесплодную речь, будь она даже отличаема как Веда, разумный и стойкий да не несёт.

О том сказано шри Нарадою: «Это ведь у человека подвижничества или слушания…» и далее. И оттого пропето шри Бхагаваном, нисшедшим как очиститель века Кали: «Пусть и слушано упанишадное — нектар сказаний о Хари далеко, если нет тающего сердца, дрожи, слёз, мурашек и прочего».