По существу же: «Кто, отвергнув преданность тебе, стезю к благу, о вездесущий, мучится ради обретения одного лишь постижения, — тем остаётся один мучительный труд, и ничего иного, как молотящим грубую шелуху».

И тика: «Он говорит, что без преданности знание и вовсе не достигается: „к благу“. Та, от которой блага — возвышение и избавление — текут, как потоки из озера; её, твою преданность, отвергнув, то есть оставив; или же: ставшую путём к благам. У них „клешала“ — остаётся один труд. Таково разумение: как те, кто, оставив малое количество зерна, молотят одну шелуху, лишённую зерна внутри и лишь кажущуюся грубым зерном, — у тех нет никакого плода; так и у тех, кто, сочтя преданность ничтожною, усердствует ради одного постижения». Здесь, как и «о вездесущий», обращением служит и «о единственный, о чистый». И надо знать, что видимый «мучительный труд» — это и есть санньяса и прочее.

И в шри Гитах шри Бхагаван, начав путь сопряжения со знанием словами «несамомнение, нелицемерие» и далее и завершив его посреди словами «усмотрение цели знания истины», говорит: «Это названо знанием; незнание — что иначе». То есть без сопряжения с преданностью знания не бывает. Оттого и в конце сказано: «Мой преданный, уведав это, становится причастен моему бытию». И в другом месте: «Неверующие в этот закон люди, о каратель врагов, не достигнув меня, возвращаются на путь смерти и самсары». «Этот» — то есть имеющий прежде сказанный признак: «всегда славящие меня» и далее. Оттого и у тех, чья преданность неявна, — у Мудгалы и прочих, — надо предполагать преданность-средство, совершённую прежде.