Упанишады · Bhasmajābāla 2.32
॥
Деванагари
त्रिशूलगां काशीमधिश्रित्य त्यक्तासवोऽपि मय्येव संविशन्ति । प्रज्वलवह्निगं हविर्यथा न यजमानमासादयति तथासौ त्यक्त्वा कुणपं न तत्तादृशं पुरा प्राप्नुवन्ति
Транслитерация (IAST)
triśūlagāṃ kāśīmadhiśritya tyaktāsavo'pi mayyeva saṃviśanti | prajvalavahnigaṃ haviryathā na yajamānamāsādayati tathāsau tyaktvā kuṇapaṃ na tattādṛśaṃ purā prāpnuvanti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
त्रि-शूल-गां काशीम् अधिश्रित्यtri-śūla-gāṃ kāśīm adhiśrityaутвердившись в Каши, стоящей на трезубце
त्यक्त-असवः अपि मयि एव संविशन्तिtyakta-asavaḥ api mayi eva saṃviśantiи оставившие дыхание в меня входят
प्रज्वल-वह्नि-गं हविः यथाprajvala-vahni-gaṃ haviḥ yathāкак жертва, попавшая в пылающий огонь
न यजमानम् आसादयतिna yajamānam āsādayatiне возвращается к жертвователю
तथा असौ त्यक्त्वा कुणपंtathā asau tyaktvā kuṇapaṃтак и он, оставив труп
Литературный перевод
«Утвердившись в Каши, стоящей на трезубце, и оставившие дыхание в меня входят. Как жертва, попавшая в пылающий огонь, не возвращается к жертвователю, так и он, оставив труп, не достигает прежнего [состояния]».
Версия
037a5acec1ec · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Появляется Каши, Варанаси, и вторая половина книги будет о нём. Дано и подобие: праджвала-вахни-гам хавих, «жертва, попавшая в пылающий огонь», — она не возвращается к тому, кто её лил. Подобие это стоит разобрать, потому что оно точное и невесёлое.
Возлитое в огонь не берут назад. Оно ушло; и жертвователь, сколько бы ни хотел, его не вернёт. Так и умерший в этом городе, по этому чтению, не возвращается.
Стоит заметить слово кунапа, «труп», которым названо тело. Слово грубое и намеренное: не «тело», а «падаль». Вайшнавская сторона о теле после смерти говорит так же прямо и без украшений; и Бхагаватам называет его теми же словами. Разница не в оценке трупа, а в том, что о нём говорят живому: тело живого у неё есть орудие служения, о чём говорилось при чтении Йога-кундалини (2.28), а трупом оно делается тогда, когда служить перестало.
Отдельно стоит сказать о выражении тришула-гам каши, «Каши, стоящая на трезубце». По преданию, город этот стои́т на острие трезубца Шивы и потому не тонет при разрушении мира. Образ этот, при всей своей странности, есть образ неподвижной точки: всё смывается, а это стои́т. И о том, чем такая вера в место хороша и чем опасна, будет сказано дальше.