Упанишады · Bhasmajābāla 2.42
॥
Деванагари
तं मोचयामि संसृतिपाशात् । अहरहरभ्यर्च्य विश्वेश्वरं लिङ्गं तत्र रुद्रसूक्तैरभिषिच्य तदेव स्नपनपयस्त्रिः पीत्वा महापातकेभ्यो मुच्यते । न शोकमाप्नोति । मुच्यते संसारबन्धनात्
Транслитерация (IAST)
taṃ mocayāmi saṃsṛtipāśāt | aharaharabhyarcya viśveśvaraṃ liṅgaṃ tatra rudrasūktairabhiṣicya tadeva snapanapayastriḥ pītvā mahāpātakebhyo mucyate | na śokamāpnoti | mucyate saṃsārabandhanāt
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
तं मोचयामि संसृति-पाशात्taṃ mocayāmi saṃsṛti-pāśātтого освобождаю от уз круговорота
अहः अहः अभ्यर्च्य विश्वेश्वरं लिङ्गंahaḥ ahaḥ abhyarcya viśveśvaraṃ liṅgaṃизо дня в день почтив лингу Владыки мира
तत् एव स्नपन-पयः त्रिः पीत्वाtat eva snapana-payaḥ triḥ pītvāту омовенную воду трижды испив
महा-पातकेभ्यः मुच्यतेmahā-pātakebhyaḥ mucyateот великих грехов освобождается
Литературный перевод
«Того освобождаю от уз круговорота. Изо дня в день почтив лингу Владыки мира, омыв её гимнами Рудре, ту омовенную воду трижды испив, — освобождается от великих грехов; не знает скорби; освобождается от уз круговорота».
Версия
05357fc4dc99 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сказано там мочаями, «того освобождаю», от первого лица. Стоит отметить это, потому что оно продолжает предыдущее и составляет с ним пару. Там: «то я вкушаю»; здесь: «того я освобождаю».
Два глагола, и оба переходные, и оба от первого лица: беру и отпускаю. Вот тут и лежит то, что вайшнавская сторона называет своим и что здесь сказано не ею. Освобождение описано не как следствие обряда, а как действие Того, кому служат.
Разница между этими двумя пониманиями есть, по существу, вся разница между устройством и лицом. У устройства нет глагола первого лица: оно не говорит «я освобождаю»; оно срабатывает. Отдельно стоит сказать о снапана-паяс, «омовенной воде», которую пьют. Обычай этот в вайшнавском обиходе тот же и называется чаранамрита, «нектар стоп»: воду, которою омывали образ, раздают и пьют.
Обычай этот со стороны кажется странным; а объясняется просто. Пьют не воду, а то, что её коснулось; и всякий, кто хранил письмо или носил вещь, принадлежавшую дорогому человеку, поймёт это без объяснений.