तमेव तत्तेज प्लुष्टविड्भावं हैममुमां संश्लिष्य वसन्तं चन्द्रकोटिसमप्रभं चन्द्रकिरीटं सोमसूर्याग्निनयनं भूतिभूषितविग्रहं शिवं मामेवमभिध्यायन्तो मुक्तकिल्बिषास्त्यक्तबन्धा मय्येव लीना भवन्ति
tameva tatteja pluṣṭaviḍbhāvaṃ haimamumāṃ saṃśliṣya vasantaṃ candrakoṭisamaprabhaṃ candrakirīṭaṃ somasūryāgninayanaṃ bhūtibhūṣitavigrahaṃ śivaṃ māmevamabhidhyāyanto muktakilbiṣāstyaktabandhā mayyeva līnā bhavanti
«Его же — тот свет, испепеляющий скверну, с золотою Умою обнявшись пребывающего, сиянием равного мириаду лун, лунновенчанного, чьи очи — месяц, солнце и огонь, чей облик украшен пеплом, — Шиву, меня, так созерцающие, освободившись от греха, оставив узы, делаются во мне растворёнными».
b2548d2fb171 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончает описанием, и описание это лицо, а не отвлечённость: венец, три ока, пепел на теле, Ума в объятии. Вот на что стоит обратить внимание, потому что оно противоречит всему предыдущему. Двести строк говорилось о невидимом, неуказуемом, невыразимом, недвойственном, которого не видят даже боги; а как дошло до созерцания, тотчас явились золото, месяц, венец и супруга.
Причина этому не в непоследовательности сочинителя, а в существе дела. Созерцать «неуказуемое» нельзя — созерцание требует, чтобы было что созерцать; и всякое учение, дойдя до предписания «созерцай», вынуждено вернуть облик, который перед тем отрицало. Вайшнавская сторона это положение приняла с самого начала и потому в него не упирается. Она говорит, что отрицания снимают вещественность облика, а не самый облик; что ниракара, «бесформенность», значит «без формы, сделанной из стихий», а не «без образа вовсе».
Последние слова строки — майй эва лина бхаванти, «делаются во мне растворёнными», — и здесь опять стоит отметить порядок. Растворение поставлено после созерцания лица, а не вместо него; и потому даже там, где целью названо слияние, дорогою к нему оказывается отношение к тому, у кого есть облик. Это, по-моему, и есть главный вывод из всей книги. Она хотела кончить безличным и кончила описанием, в котором есть венец, объятие и глаза; а лицо, однажды признанное, отменить уже нечем.