ये चान्ये काश्यां पुरीष कारिणः प्रतिग्रहरतास्त्यक्तभस्मधारणास्त्यक्तरुद्राक्षधारणास्त्यक्तसोमवारव्रतास्त्यक्तग्रहयागास्त्यक्तविश्वेश्वरार्चनास्त्यक्तपञ्चाक्षरजपास्त्यक्तभैरवार्चना भैरवीं घोरादियातनां नानाविधां काश्यां परेता भुक्त्वा ततः शुद्धा मां प्रपद्यन्ते च
ye cānye kāśyāṃ purīṣa kāriṇaḥ pratigraharatāstyaktabhasmadhāraṇāstyaktarudrākṣadhāraṇāstyaktasomavāravratāstyaktagrahayāgāstyaktaviśveśvarārcanāstyaktapañcākṣarajapāstyaktabhairavārcanā bhairavīṃ ghorādiyātanāṃ nānāvidhāṃ kāśyāṃ paretā bhuktvā tataḥ śuddhā māṃ prapadyante ca
«И иные, в Каши испражняющиеся, падкие на дары, оставившие ношение пепла, оставившие ношение рудракши, оставившие обеты лунного дня, оставившие жертвы светилам, оставившие почитание Владыки мира, оставившие повторение пятисложия, оставившие почитание Бхайравы, — умершие в Каши, вкусив бхайравово, с ужасного начиная, мучение, разного рода, — затем, очистившись, ко мне приходят».
28b20f3c99e8 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Строка перечисляет провинности и назначает за них бхайрави ятана, «мучение Бхайравы»; и говорить об этом надо прямо, не сглаживая. Перечень сам по себе показателен. В одном ряду стоя́т нечистоплотность в святом месте, пратиграха-рата («падкий на дары», то есть живущий подаяниями не по нужде, а из корысти), и — оставление обрядовых знаков: пепла, рудракши, постов, японья.
Равнять эти вещи неправильно, и стоит сказать почему. Корысть под видом благочестия есть порок нравственный: она обманывает подающего. А переставший носить чётки не обманул никого; он мог и остыть, и обеднеть, и заболеть.
Подмена нравственного уставным есть, по-моему, главная болезнь всякой развитой обрядности. Устав виден, нравственность нет; проверять устав легко, а сердце нельзя, — и оттого проверяют то, что можно, и постепенно начинают считать это главным. Но в самой же этой строке есть и то, что её выкупает, и стоит это отметить с благодарностью: татах шуддха мам прападьянте ча, «затем, очистившись, ко мне приходят».
То есть мучение не вечно и не есть конец: оно описано как очищение, после которого приходят. Это и отличает такие места от учений о вечной погибели, и различие тут не малое: в одном случае наказание есть исправление, в другом — итог. Вайшнавская сторона держится того же и в этом с книгою согласна: в Бхагаватам ады подробно расписаны (5.26), но все они срочны, и по отбытии срока существо возвращается в круг. Безвыходности в этом устройстве нет ни для кого.