Upanishads · Tejobindu 1.22
॥
Devanāgarī
इति वा तद्भवेन्मौनं सर्वं सहजसंज्ञितम् । गिरां मौनं तु बालानामयुक्तं ब्रह्मवादिनाम्
Transliteration (IAST)
iti vā tadbhavenmaunaṃ sarvaṃ sahajasaṃjñitam | girāṃ maunaṃ tu bālānāmayuktaṃ brahmavādinām
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
इति वा तत् भवेत् मौनम्iti vā tat bhavet maunamтак, стало быть, и есть молчание
सर्वं सहज-संज्ञितम्sarvaṃ sahaja-saṃjñitamвсё именуемое естественным
गिरां मौनं तु बालानाम्girāṃ maunaṃ tu bālānāmмолчание же речи — для младенцев
अयुक्तं ब्रह्म-वादिनाम्ayuktaṃ brahma-vādināmне пристало говорящим о Брахмане
Translation
Вот, стало быть, что есть молчание — то, что зовётся всецело естественным; а молчание речи — для младенцев в знании, и не пристало оно говорящим о Брахмане.
Version
d1ecba510392 · published Aug 2, 2026, 4:04:08 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Итог о молчании, и сказан он резко.
Настоящее молчание названо **сахаджа** — «естественное», «прирождённое», «идущее само собой». Не то, что делают, а то, чем становятся.
А молчание рта прямо названо **упражнением для младенцев** (*бала*) и **неподобающим** тому, кто говорит о Брахмане.
Почему так сурово? Потому что обет молчания легко превращается в **представление**. Рот закрыт, а ум галдит; и вдобавок прибавляется гордость: я — молчальник. Внутри при этом ничего не изменилось.
Замечу, впрочем, что стих не отменяет обета для начинающих — он ставит его на место: это **детская ступень**, полезная, пока не выросли.
И ещё: **брахма-вадин** буквально значит «**говорящий** о Брахмане». Стих не велит ему замолчать. Речь о Высшем — не нарушение молчания, а само дело.
У нас это доведено до конца: язык дан не для того, чтобы он бездействовал, а чтобы **воспевать**. «Что за польза от языка, если он не поёт имена Хари?» — говорят вайшнавы; и Бхагаватам зовёт бесполезным язык, «не поющий воспеваний Ачьюты» (2.3.20). Молчание ума — да; молчание уст перед Именем — нет.