Падма-пурана

Плод дхатри, венок из туласи и глина из Двараки — три вещи, что помещаются в ладонь; затем цветы месяца и величие светильника в карттику, завершаемое рассказами о мыши, охотнике, блуднице и пастухе, которые получили всё, ничего не совершив по уставу.

Весь круг праздника огней: светильник Ямы за порогом, омовение с апамаргой, пробуждение Лакшми, игра в кости, почитание коров и Говардханы, маргапали над дорогой, ночное почитание Бали — и завершающий день, когда Яма гостил у Ямуны и ады опустели.

День пробуждения Хари, перед которым умолкают Ганга и тиртхи, признаки ночного бдения — и затем пятидневный обет Бхишмы: вода, поданная умершему бездетным, почитание бога от стоп к голове, изваяние собственного греха и завершающее указание отдать книгу чтецу.

Начало махатмьи магхи: царь Дилипа, всю ночь простоявший с луком над озером и не вошедший в воду, получает вопрос от лесного отшельника, а затем ответ Васиштхи — и внутри него рассказ о Бхригу, о горе Маникуте и о видьядхаре с тигриным лицом, которому пост, испорченный каплей масла, обошёлся в целую жизнь.

Даттатрея отвечает Картавирье: перечень всего, что бывает погублено изнутри — от хомы в незажжённом огне до тиртхи ради заработка, — и рассказ о брахманке Кубджике, овдовевшей ребёнком, которая шестьдесят магх входила в воду и стала Тилоттамой.

Устав омовения в магху и величие Праяги, куда даже тиртхи приходят отмываться, — и повесть о том, как капля с мокрой одежды апсары умиротворила сердце старого людоеда, а отданная ему заслуга трёх дней освободила и его, и весь лес.

Пять дочерей гандхарвов и юный брахмачарин у озера Аччхода проклинают друг друга и становятся пишачами; Ломаша назначает им омовение в магху, а внутри рассказа — житие подвижника Девадьюти и составленный им гимн Йогасара, которым Вишну был приведён воочию.

Дравидский царь Читра, ненавистник Вишну, проходит все ады и становится пишачей; мудрец Девадьюти посылает его в Праяг и рассказывает о керальском брахмане, ставшем претой за всё, чего он не дал. Прета пересказывает подслушанную у реки беседу журавля и обезьяны о их прежних жизнях, а странник отдаёт ему воду Праяга, набранную для родителей, — и решает спор дхарм в пользу помощи ближнему.

Выслушав махатмьи карттики и магхи, богиня спрашивает о высшем деле, дающем освобождение. Ответ разделяет преданность на саттвичную, раджасичную и тамасичную и указывает признак каждой: растворённый в Господе ум и милосердие — у первой, чувство отдельности — у второй, притворство и вражда — у третьей. Хулители Вишну, безупречные в обрядах, названы стоящими вне Вед, а несущим преданность Говинде тиртхи пребывают в самом теле.

Богиня спрашивает, сколько камней шалаграма надлежит чтить каждому сословию. Ответ задаёт число — но тут же говорит, что шудре довольно одного взгляда. Дальше речь переходит от святыни к тем, кто ей служит: они сами очищают одним своим видом, предки зовут их спасителями рода, а заслуг шудры, служащего в настроении слуги, не знают и Брахма с богами. Завершает главу образ Хари для созерцания.

На вопрос о том, каково памятование о Васудеве, дан ответ длинной чередой сравнений: так помнят о воде в жажде, об огне в стужу, о доме вдали. Каким бы чувством ни помнили Джанардану — даже злобой или корыстью, — исход один. Дальше глава говорит о сокрытости Господа в теле, о всепроникновении, о трёх степенях отречения и о том, что закон деяния неодолим для богов, но подвластен Кешаве; заканчивается она охотником, Кубджой и пастухами, чьи объедки оказались доступнее того, что не снилось Брахме.

Перечень ста восьми тиртх Джамбудвипы — от Пушкары, Варанаси, Наймиши и Праяга до мест, о которых помнят немногие. Открывается он словами о том, что всепроникающего должно зреть во всех существах, а потому Господь пребывает здесь «в облике тиртх». Завершается тем, что одна тиртха — в сердце, а выше всех — имя, и что перечень этот можно не обойти, а прочесть: при обряде предкам, при даре коровы или просто изо дня в день.

Река Ветравати, изошедшая из колодца, вырытого Вритрой, названа второй Гангой. Рассказ о царе Видаруне, поносителе Вед и брахманов, прокажённом: на охоте он сошёл с коня напиться — и проказа сошла, а разум сделался чист; преданность родилась после, а не до. Река принимает всех — кшатрия, вайшью, шудру, хулителя Вед; взглядом уносит страдание, прикосновением — грех ума.

Мудрецы Наймиши просят Кашьяпу привести Гангу — и обещают, что река будет зваться его именем. Шива отпускает одну прядь, и так является Кашьяпи, в век Кали зовущаяся Сабхрамати. Глава перечисляет тиртхи, что сами сошлись в её водах, называет правду, сострадание и обуздание чувств тиртхами без берега, расписывает часы шраддхи и восемь «кутап», а завершается двумя царями: Брахмадаттой, попросившим лишь о том, чтобы Господь остался на земле, и прокажённым Картаной, что напился воды на охоте.

На вопрос о том, какие страны очистила Сабхрамати и какие тиртхи сотворила, Шива рассказывает о первой из них — Капаламочане, возникшей там, где с Его руки отпал череп Брахмы. Здесь омовением был освобождён Саудаса, потомок Бхагиратхи, которого проклятие Васиштхи обратило в ракшаса. Омовение здесь названо равным дару земли, коровы, ложа и выдаче дочери замуж, а вода очищает всё, что пало на землю.

Придя в лес Викирна, Сабхрамати размывает горные берега и разделяется на семь рек — Сетика, Валкини, Хиранмайи, Хастимати, Ветравати, Бхадрамукхи, — оставаясь при этом одной. В тиртхе Викирна освобождаются даже преступившие обет и те, у кого прервалось поминовение предков; шраддха здесь равна подношению пинды в Гае.

Река Швета возникла из пепла, которым натёрто тело Шивы, — там, где обычно кончается всё, начинается вода. Она избавляет от горя и нищеты, насыщает предков, а у её слияния обитает Бхутешвара. Приношения названы самые доступные: благовоние, светильник, цветок и лист бильвы, возложенный на Шиву.

Ганатиртха на берегу Чанданы, названная ганами Тривиштапой — именем небесного мира. Прожившему здесь четыре месяца дождей и узревшему Бакулешу обещан сан ганапати, то есть место среди служащих. Царь Вишвадатта получил его долгим подвигом, а иной — одним взглядом. Заканчивается глава словами Шивы о том, что различия между Ним и Вишну Он не видит.

Тиртха Палешвара, где утверждена Чанди и пребывают матери-йогини «ради милости к миру». Здесь царь Кукардама, злодей и хулитель, ставший царём прет, забредает в обитель мудреца Каходы. Разгадка его спасения проста: в прежнем рождении он был брахманом, который не садился есть, не почтив Господа и не накормив гостя. Благое, совершённое прежде, не гибнет; вместе с ним освобождены одиннадцать спутников, о которых он не просил.

Хиранья — седьмая из семи струй Сабхрамати; у её слияния явилась Урваши и вершили подвиг Нара и Нараяна. Омовение здесь даёт «золотой облик» и приравнено к дару тысячи коров, десяти ашвамедхам и золоту весом с дарителя. Здесь подвижничал дайтья Хираньякша, смыл убийство брахмана Джанамеджая и омывался Вишвамитра; допущены все четыре сословия.