А небрежение даже деянием, посвящённым шри Бхагавану, показано в «Потому одним умом» и далее. И в шри Гите-упанишадах то предписано лишь при неспособности к преданности: «Вложи ум в меня, помести в меня разум; и впредь пребудешь во мне — нет сомнения. Если же не можешь твёрдо сосредоточить на мне сознание, тогда пожелай достичь меня сопряжением упражнения, о Дхананджая. Если и к упражнению неспособен, — будь тем, для кого деяние ради меня превыше всего: совершая деяния ради меня, обретёшь совершенство. А если и этого сделать не можешь, — тогда, приняв прибежище моего сопряжения, владея собою, соверши оставление плода всех деяний».

Здесь надо иметь в виду сказание о величии карттики в Падме. А именно: у некоего царя страны Чола с випрою по имени Вишну-даса, совершавшим одно лишь чистое почитание, вышло соревнование — кто из них прежде обретёт Бхагавана; и хотя царь исправно совершил многие жертвы, даже посвящённые Бхагавану, обретения Бхагавана у него не было. Увидев же, что випра его обрёл, он оставил их и сказал Мудгале: «Всё это — жертву, дарение и прочее — я совершил из соревнования; а тот випра, носящий облик Вишну, идёт в обитель Вайкунтхи. Потому ни дарениями, ни жертвами Вишну вовсе не благоволит: высшим основанием его удовлетворения мыслится именно преданность». И, стоя перед жертвенным очагом, он трижды громко возгласил: «Дай мне твёрдую преданность Вишну деянием ума, речи и тела»; так сказав и снова и снова со смирением приняв прибежищем именно чистую преданность, он оставил тело в жертвенном очаге — и лишь после того обрёл его.

А пренебрегая йогою, он говорит: «У сопрягающихся, но непреданных ум, у которого впечатления не истощены, о царь, иногда виден поднявшимся» — то есть обращённым к предметам.