Образ его средства тоже сказан там и там во многих видах, и он же именуется знанием. Слушание здесь надо видеть в беседе шри Притху и Санаткумары и прочем; по ней же надо знать и обдумывание. Ибо сперва у слушающих различение простирается лишь настолько, что предстаёт сущность — одно сознание, превосходящее бесчувственное. А те особенности, что пребывают и в этой сущности-сознании, достигнутые силою, ставшею его собственною природою, — облики Бхагаванности и прочего, — их они различить не способны. Как в светиле, рассекающем ночь: хотя оно и один свет, есть в его круге и вне его особенности — дивные колесницы и прочее, мельчайшие частицы лучей, отдельных друг от друга, — а кожаные глаза их не способны различить; такова связь. Как и прежде: если особою милостью великих приходит дивное зрение, тогда обретаются и особенности; если нет — переживанием безразличного брахмана, одного сознания, он в нём и растворяется.

Так же у них и сосредоточение. А именно: «Когда подвижник, занявший твёрдое и удобное сиденье, желает оставить этот мир, о милый, — пусть не задерживает ума ни на времени, ни на месте, пусть умом обуздает дыхания, победив дыхание. Обуздав ум незамутнённым своим разумом, пусть растворит этот разум в знающем поле, а того — в атмане; заключив атмана в Атмане, стойкий, обретший успокоение, пусть отстанет от делания». «Этот» разум пусть растворит, разрешит в знающем поле, зрителе разума и прочего. А того знающего поле — разумом, ставшим его собственною природою — «в атмане», то есть в чистой душе, лишённой зрительства и прочего. А ту чистую душу «в Атмане», то есть в брахмане, — заключив, помыслив единство с ним, и, обретя успокоение, то есть блаженство, пусть отстанет от делания, ибо выше того ему достигать нечего.