Потому, раз установлено, что любовь есть устремлённость к одной лишь его сладости, — при ином устремлении и прочем проявление любви неполно. И оно двояко: восход лишь её подобия и малое прорастание. Последнее тоже двояко: один лишь иногда возникающий её отблеск и состояние самого её восхода. Там, где устремление иное, — это лишь её подобие. Где нет устремлённости к любви — лишь иногда возникающий её отблеск. Где устремлённость к ней есть, а привязанность к иному приходит по судьбе, — там состояние её восхода; привязанность к иному тут второстепенна. И она двояка: почти погибшая и оставшаяся лишь подобием. В первом случае у любви состояние первого восхода, во втором — состояние явного восхода. Потому неполно проявление лишь до первого восхода включительно; у явного же восхода — полнота. А где привязанности к иному вовсе нет, там надо разуметь проявления, зовущиеся «показанное воздействие». И там, начиная именно с явного восхода, при освобождении, начатом преданностью, — освобождённые при жизни; а при обретённом спутничестве Бхагавана названо высшее. Вечные же спутники — вечно освобождённые.\n\nО подобии он говорит: «Так, обретя чувство к Хари, Бхагавану, с сердцем, тающим от преданности, с поднявшимися от ликования волосками, вновь и вновь терзаемый слезинками томления, — он всё же постепенно отцепляет тот крючок сознания». «Так» — то есть исполнением прежде сказанной преданности, смешанной с йогою, обретается чувство к Хари; признак тому — «преданностью» и далее. «Преданностью» — памятованием и прочим. И даже при этом он постепенно отцепляет своё сознание, обретшее таковость от чувства обретённой сладости созерцаемого, — и оно оказывается отпущено. Оттого, что преданность исполнялась им как член йоги, то есть от порока обмана — желания кайвальи; таков смысл. Как сказано: «закон, у которого здесь отброшен обман, высший», — и слогом «пра» здесь показано, что и умысел об освобождении есть обман. Оттого словом «крючок» явлены жёсткость, невкушение расы, лицемерность и то, что это лишь средство собственной цели.\n\nЧистые же преданные никогда так не оставляют того, кого созерцают. Как сказал царь: «Человек с омытою душою не оставляет основания стоп Кришны, как путник, избавившийся от всех тягот, — своего пристанища». И шри Нарада: «Никогда и никак не придёт в круговорот, как другие, человек, служащий Мукунде, о милый: кто помнит объятие стоп Мукунды, тот, вкусив расу, не пожелает оставить её снова».\n\nСловами «кто вкусил расу, тот не оставляет» указано, что прочие подобны железу, камню и тому подобному. Да и Бхагаван с таким не поступил бы иначе. Как сказал шри Брахма: «Чьи стопы схвачены высшею преданностью, ты не уходишь, о Владыка, из сердца-лотоса своих людей». И Авирхотра: «Тот и зовётся первейшим из бхагават, чьё сердце не оставляет сам Хари, уничтожающий множество грехов даже при невольном произнесении, — тот, чьи стопы-лотосы удержаны верёвкою любви». Оттого в прежнем и стоит определение «своих» в «своих людей».\n\nИтак, в пример подобия надо отнести и речение самого шри Капила-девы «преданностью человек, у которого родилось бесстрастие» и далее. А именно: прежде того показана одна лишь преданность — «вера, привязанность, преданность последуют»; далее, когда спросили о её признаке, он, называя его, говорит: «преданность весомее совершенства», и «не единосущности со мною желают некоторые» — этим сказано, что она главный предмет именно по независимости от освобождения; а словами «она скоро переваривает оболочку» сказано, что разрушение оболочки майи есть лишь её побочное достоинство. Здесь же, в «преданностью человек» и далее, сказав, что и такая преданность лишь с помощью знания и прочего оказывается средством одного только освобождения, он назвал её второстепенным предметом. Потому и здесь сначала показано именно подобие преданности. Так же и в «Увидев его на земле, все, потрясённые отрадою взгляда, пали, как палки, и, медленно встав, восхвалили, о царь» надо привести в пример подобие преданности у богов, устремлённых к уничтожению врага по имени Вритра и к обретению самодержавия.