«Шри — возлюбленные, возлюбленный — высший Пуруша; деревья — древа желаний, земля полна камней чинтамани, вода — бессмертие; речь — пение, даже хождение — пляска, флейта — милая подруга, свет — сознание и блаженство, и даже высшее там вкушаемо. Там струится молочный океан, весьма великий, от сурабхи; и не проходит там время, зовомое хоть полумгновением. Чту я ту Шветадвипу, которую здесь знают как Голоку немногие святые, редко ступающие по земле». «Пение, пляска» — то есть подобно им несущее расу.\n\nИтак, когда в изображаемом, благодаря немирскости и прочему, есть сила сообщать расе расовость, причины любви и прочее и тогда носят имена вибхав и прочего, — ибо именно по этому они так и зовутся. Как сказано: «Вибхавана — доведение рати и прочего до особой пригодности дать росток вкушения; анубхавана — делание таковых рати и прочего тотчас же обликом расы; санчарана — полное движение того же, ставшего таковым».\n\nБолее того. Раз немирскость здесь природная, то — как у знатоков мирской расы даже из мирских причин, получивших прибежищем поэзии немирскую силу и имена вибхав и прочего, даже в скорби рождается одно счастье, и это зовётся становлением расы, — так же и нам должно мыслить о разлуке и прочем. Там, при внешнем страдании, полном разлуки с ним, в сердце всё же есть проблеск Бхагавана, сгустка высшего блаженства, и чувства к нему; а сгущённость высшего блаженства у них обоих — оттого, что её невозможно оставить. И потому, как крайне горячее сладкое молоко для изголодавшихся, расовости здесь нет помехи. А что это чувство, само имеющее облик высшего блаженства, становится поводом страдания разлуки, — это как жгучесть луны и прочего. И самое страдание, рождённое блаженством чувства и питающее будущее счастье встречи, входит именно в счастье. Так же и его сострадательная раса: она полна надежды на обретение, созданной словом всеведущего, и завершается соединением, — и исход там установлен тот же.\n\nИтак, восход расы в изображаемом установлен, и он же главный: привязанность от видения выше привязанности от слушания — по правилу «Если он, лишь услышанный, силою влечёт ум женщин, широко воспетый и пропетый, — то что уж говорить о видящих его». Потому двустишие, полное слов Уддхавы, «твоё игрище, о брахман» и далее, привносится сюда.\n\nДалее, изображающим здесь признан именно преданный: иные неспособны изобразить его вполне. Значит, и в нём восход этой расы был бы. Но у преданного раса Бхагавана, чьим предметом стал бы преданный, обычно не восходит — она противна преданности; потому и не изображается. И переживает он её как связанную с Бхагаваном, а не как свою; и она осуществляет себя тем, что возжигает расу преданности. Потому, если где-то и чистые преданные изображают его анубхавы, они созерцают это как принадлежащее ему, а не как своё, — так и разрешается. А где преданности нет противности — как у Гады и прочих, имеющих равное чувство, к Васудеве и прочим, — там она и восходит.