Упанишады · Tejobindu 1.9
॥
Деванагари
तद्ब्रह्मणस्तदध्यात्मं तद्विष्णोस्तत्परायणम् । अचिन्त्यं चिन्मयात्मानं यद्व्योम परमं स्थितम्
Транслитерация (IAST)
tadbrahmaṇastadadhyātmaṃ tadviṣṇostatparāyaṇam | acintyaṃ cinmayātmānaṃ yadvyoma paramaṃ sthitam
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
तत् ब्रह्मणःtat brahmaṇaḥто — от Брахмана
तत् अध्यात्मम्tat adhyātmamто — внутри себя
तत् विष्णोःtat viṣṇoḥто — Вишну
तत् परायणम्tat parāyaṇamто — высшее прибежище
अचिन्त्यं चिन्मयात्मानम्acintyaṃ cinmayātmānamнепостижимое, из сознания сотканный Атман
यत् व्योम परमं स्थितम्yat vyoma paramaṃ sthitamчто пребывает высшим простором
Литературный перевод
Оно — Брахмана, оно — во глубине себя, оно — Вишну, оно — высшее прибежище: непостижимый, из сознания сотканный Атман, что пребывает как высший простор.
Версия
afe71e577ddf · опубликовано 2 авг. 2026 г., 04:04:08 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Второй раз в девяти стихах — и снова **Вишну**.
Стих ставит четыре указания в один ряд: **то же — Брахман; то же — то, что внутри тебя (адхьятма); то же — Вишну; то же — парайана, «высшее прибежище»**.
Это и есть в двух строках весь наш взгляд на упанишады.
Безличное описание (**Брахман**), внутреннее присутствие (**адхьятма**, Тот в сердце) и **Личность с именем** (Вишну) — не три разных предмета и не три ступени, из которых высшая безличная. Это **один и тот же**, взятый с трёх сторон. Бхагаватам говорит об этом прямым текстом: *брахмети параматмети бхагаван ити шабдьяте* — «Его называют Брахманом, Параматмой и Бхагаваном» (1.2.11), — и уточняет, что это **одна** истина, познаваемая по-разному.
Четвёртое слово решает спор. **Парайана** значит «то, к чему идут», «прибежище». К безличному сиянию не идут за прибежищем — прибежище просят у **Того, кто может принять**. Гита кончается ровно этим: «оставь все дхармы, **предайся Мне одному**» (18.66).
И ещё: **ачинтья**, «непостижимое». Слово это наша традиция сделала своим — *ачинтья-бхедабхеда*, «непостижимое единство в различии». Оттого что Он непостижим, в Нём и держится вместе то, что нашему рассудку кажется несовместимым: Он и един со всем, и вечно отличен от всего.