Упанишады · Śvetāśvatara 5.7
॥
Деванагари
गुणान्वयो यः फलकर्मकर्ता कृतस्य तस्यैव स चोपभोक्ता ।
स विश्वरूपस् त्रिगुणस् त्रिवर्त्मा प्राणाधिपः संचरति स्वकर्मभिः
Транслитерация (IAST)
guṇānvayo yaḥ phalakarmakartā kṛtasya tasyaiva sa copabhoktā /
sa viśvarūpas triguṇas trivartmā prāṇādhipaḥ saṃcarati svakarmabhiḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
गुणान्वयःguṇānvayaḥсопровождаемый гунами; идущий вслед за качествами
यःyaḥкто; тот, кто
फलकर्मकर्ताphalakarmakartāдеятель ради плода; совершающий дела ради награды
कृतस्य तस्य एवkṛtasya tasya evaтого же содеянного; именно им сделанного
सः च उपभोक्ताsaḥ ca upabhoktāон же и вкуситель; он и пожинает
सः विश्वरूपःsaḥ viśvarūpaḥон многообразен; принимающий всякие облики
त्रिगुणःtriguṇaḥтригунный; сотканный из трёх качеств
त्रिवर्त्माtrivartmāидущий тремя путями; с тремя дорогами
प्राणाधिपःprāṇādhipaḥвладыка пран; начальник жизненных сил
संचरतिsaṃcaratiстранствует; переходит с места на место
स्वकर्मभिःsvakarmabhiḥсвоими делами; силою собственных дел
Литературный перевод
Кто идёт вслед за гунами, кто деятель ради плода, тот и вкуситель содеянного; он многообразен, тригунен, идёт тремя путями, он владыка жизненных сил — и странствует силою собственных дел.
Версия
41cf26dbf701 · опубликовано 28 июл. 2026 г., 14:13:46 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь речь уже не о Владыке, а о душе, и портрет её дан безжалостно точно.
Первое: guṇānvaya — «идущий вслед за гунами». Не гуны следуют за ней, а она за ними; настроения природы ведут, она идёт.
Второе: она «деятель ради плода» — и тут же «вкуситель содеянного». Обе роли соединены в одной строке нарочно: кто делает ради награды, тот и получает всё, что сделал, — включая то, чего не хотел. Это и есть весь закон кармы в одной фразе.
Третье: она «идёт тремя путями», trivartmā — по трём дорогам, куда расходятся души сообразно преобладающей гуне; о тех же трёх путях говорилось в 1.4.
И вместе с тем она названа prāṇādhipa — «владыка жизненных сил». Внутри своего тела душа хозяйка: праны и чувства служат ей. Ирония положения в том, что хозяйка тела — раба гун.
Глагол в конце — saṃcarati, «странствует»: тот же образ, что и в первой адхьяе, где лебедь кружился в колесе Брахмана. Только там подчёркивалось, что его вращают, а здесь — что странствует он «своими делами», svakarmabhiḥ. Обе стороны верны, и вместе они снимают спор о свободе и предопределении: дороги проложены не нами, но ноги наши.