Упанишады · Tripurātāpinī 82
॥
Деванагари
अथ मृत्युंजयं नो ब्रूहीत्येवं ब्रुवतां सर्वेषां देवानां श्रुत्वेदं वाक्यमथातस्त्र्यम्बकेनानुष्टुभेन मृत्युंजयं दर्शयति । कस्मात्त्र्यम्बकमिति
Транслитерация (IAST)
atha mṛtyuṃjayaṃ no brūhītyevaṃ bruvatāṃ sarveṣāṃ devānāṃ śrutvedaṃ vākyamathātastryambakenānuṣṭubhena mṛtyuṃjayaṃ darśayati | kasmāttryambakamiti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अथ मृत्युं-जयं नः ब्रूहि इतिatha mṛtyuṃ-jayaṃ naḥ brūhi itiтеперь о победе над смертью нам поведай
सर्वेषां देवानां श्रुत्वा इदं वाक्यम्sarveṣāṃ devānāṃ śrutvā idaṃ vākyamвсех богов услышав эту речь
त्र्यम्बकेन अनुष्टुभेनtryambakena anuṣṭubhenaтрьямбака-мантрою, ануштубхом
मृत्युं-जयं दर्शयतिmṛtyuṃ-jayaṃ darśayatiпобеду над смертью являет
कस्मात् त्र्यम्बकम् इतिkasmāt tryambakam itiпочему «трьямбака»?
Литературный перевод
««Теперь о победе над смертью нам поведай», — так сказали все боги. Услышав эту речь, [Господь] мантрою «трьямбака», [размером] ануштубх, являет победу над смертью. — Почему «трьямбака»?»
Версия
1e93be53b47b · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Начинается разбор мритьюнджаи, и ведётся он способом, какого в этой книге ещё не было: вопрос — ответ, слово за словом. Порядок такой: «почему говорится «трьямбака»? — потому что… Почему говорится «яджамахе»? — потому что…» И так до конца стиха. Приём этот в Ведах древний и называется нирукта, «истолкование»; им написана вся книга Яски, о которой говорилось при чтении сороковой строки.
Способ этот хорош тем, что не даёт толкователю разлиться. Он обязан взять слово, которое стоит в стихе, и сказать о нём — не о том, что ему хочется сказать, а об этом слове; и всякий читатель видит, отвечено на вопрос или нет. За это стоит предпочесть такой разбор всему, что было в первых трёх частях. Там слоги выводились один из другого, и проверить выведение было нечем; тут перед нами стих, всякий может его прочесть, и всякое объяснение можно сличить со словом.
Стоит заметить и то, что четвёртая часть будет короче прочих и окажется лучшею. Так нередко бывает: сочинение, долго ходившее вокруг, под конец говорит просто — и то, что сказано просто, оказывается и самым важным.