Упанишады · Tripurātāpinī 106
॥
Деванагари
निर्विकल्पमनन्तं च हेतुदृष्टान्तवर्जितम् । अप्रमेयमनाद्यन्तं यज्ज्ञात्वा मुच्यते बुधः ॥ 9॥ न निरोधो न चोत्पत्तिर्न बद्धो न च साधकः । न मुमुक्षुर्न वै मुक्त इत्येषा परमार्थता ॥ 10
Транслитерация (IAST)
nirvikalpamanantaṃ ca hetudṛṣṭāntavarjitam | aprameyamanādyantaṃ yajjñātvā mucyate budhaḥ || 9|| na nirodho na cotpattirna baddho na ca sādhakaḥ | na mumukṣurna vai mukta ityeṣā paramārthatā || 10
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
निर्विकल्पम् अनन्तं चnirvikalpam anantaṃ caбезразличный и бесконечный
हेतु-दृष्टान्त-वर्जितम्hetu-dṛṣṭānta-varjitamлишённый довода и примера
न निरोधः न च उत्पत्तिःna nirodhaḥ na ca utpattiḥнет ни прекращения, ни возникновения
न बद्धः न च साधकःna baddhaḥ na ca sādhakaḥнет ни связанного, ни делателя
न मुमुक्षुः न वै मुक्तःna mumukṣuḥ na vai muktaḥни жаждущего свободы, ни свободного
Литературный перевод
«Безразличный, бесконечный, лишённый довода и примера, неизмеримый, безначальный и бесконечный, — познав который, мудрый освобождается. Нет ни прекращения, ни возникновения; нет ни связанного, ни делателя; нет ни жаждущего свободы, ни свободного — такова высшая истина».
Версия
c7ef0e84e86b · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот главный стих противной стороны, и приведён он здесь дословно. Это Мандукья-карика Гаудапады (2.32), сочинение учителя учителя Шанкары, и в нём высказано самое крайнее, что вообще было сказано в этой словесности: никто никогда не был связан и никто не освобождался. Учение это зовётся аджата-вада, «учение о нерождённости»: ничего не происходило, ничего не происходит, и самый вопрос об освобождении есть недоразумение.
Отдадим ему должное, ибо оно последовательно. Если высшее одно и без второго, то и вправду нет ни связанных, ни свободных, и всё, что мы обсуждали сто пять строк, есть разговор ни о чём. Возражение вайшнавов на этот стих одно и простое, и лучше всего его высказал Рамануджа. Стих этот кому-то сказан. Он сказан учителем ученику, чтобы ученик перестал заблуждаться; то есть предполагает и учителя, и ученика, и заблуждение, и перемену. Кто говорит «нет делателя», сам в эту минуту делает — учит; и если он прав, то некому было и говорить, и некому слушать.
Отвечают на это делением на два уровня: на низшем есть учитель и ученик, на высшем нет ничего. Но деление это и есть то, с чем мы спорим. Оно объявляет всю жизнь человека — с его трудом, любовью и смертью — условно-действительной; а на высшем уровне не живёт никто, включая тех, кто о нём пишет.
Стоит заметить и то, что сама эта книга сказала девятнадцатью строками раньше: «по связанности делается освобождаемым» (86). Там связанность была основанием свободы; тут её нет вовсе. Сборник свёл под одну обложку оба утверждения — и в этом невольно оказал услугу читателю, который может теперь сличить их сам.