Упанишады · Kaṭha 6.3
॥
Деванагари
भयाद् अस्याग्निस् तपति भयात् तपति सूर्यः ।
भयाद् इन्द्रश् च वायुश् च मृत्युर् धावति पञ्चमः
Транслитерация (IAST)
bhayād asyāgnis tapati bhayāt tapati sūryaḥ /
bhayād indraś ca vāyuś ca mṛtyur dhāvati pañcamaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
भयात्bhayātиз благоговейного страха (bhaya); из трепета; из страха [пред Ним]
अस्यasyaперед Ним; Его
अग्निःagniḥогонь; Агни
तपतिtapatiгорит, пылает (от √tap); жжёт; греет
भयात्bhayātиз благоговейного страха (bhaya); из трепета; из страха [пред Ним]
तपतिtapatiгорит, пылает (от √tap); жжёт; греет
सूर्यःsūryaḥсолнце; Сурья
भयात्bhayātиз благоговейного страха (bhaya); из трепета; из страха [пред Ним]
इन्द्रःindraḥИндра; царь богов
चcaи; а также
वायुःvāyuḥВаю; ветер
चcaи; а также
मृत्युःmṛtyuḥСмерть; Яма
धावतिdhāvatiбежит (от √dhāv); спешит; мчится [исполнять]
पञ्चमःpañcamaḥпятой; пятым [в ряду]; как пятая
Литературный перевод
Из благоговейного страха пред Ним горит огонь, из страха — пылает солнце, из страха бегут Индра и Ваю, и Смерть — пятой.
Версия
c5f891bd4cd1 · опубликовано 26 июл. 2026 г., 21:13:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Занесённая молния предыдущего стиха раскрыта поимённо. bhayād asyāgnis tapati — «из страха пред Ним горит огонь»: пламя жжёт не по собственной прихоти — оно исполняет; bhayāt tapati sūryaḥ — солнце пылает в срок и в меру — из благоговения; bhayād indraś ca vāyuś ca — Индра-власть и Ваю-ветер бегут своими путями; mṛtyur dhāvati pañcamaḥ — «и Смерть бежит — пятой».
Пятое имя — самое громкое в этой беседе: сам рассказчик, Яма, включает себя в список подневольных. Владыка смерти, три ночи задолжавший мальчику и открывший ему все тайны, здесь смиренно свидетельствует: и я — бегу из страха пред Ним; смерть не самовластна — она чиновник на посылках у Вечного. Для Начикеты это последнее переворачивание всей картины: та Смерть, о которой сомневаются люди (стих 20), сама трепещет пред Тем, кого он теперь знает.
Тайттирия-упанишада (2.8.1) поёт этот же стих почти дословно: bhīṣāsmād vātaḥ pavate — «из страха пред Ним веет ветер...». Порядок мира, говорят оба гимна, — не механика, а послушание; законы природы — дисциплина слуг при Царе. И потому знающий Царя проходит сквозь строй грозных слуг спокойно: они грозны не ему — они грозны хаосу.