Упанишады · Kaṭha 6.18
॥
Деванагари
मृत्युप्रोक्तां नचिकेतो ऽथ लब्ध्वा विद्याम् एतां योगविधिं च कृत्स्नम् ।
ब्रह्मप्राप्तो विरजो ऽभूद् विमृत्युर् अन्यो ऽप्य् एवं यो विद् अध्यात्मम् एव
Транслитерация (IAST)
mṛtyuproktāṃ naciketo 'tha labdhvā vidyām etāṃ yogavidhiṃ ca kṛtsnam /
brahmaprāpto virajo 'bhūd vimṛtyur anyo 'py evaṃ yo vid adhyātmam eva
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
मृत्युप्रोक्ताम्mṛtyuproktāmсказанную Смертью; изложенную Ямой
नचिकेतःnaciketaḥНачикета; сын Гаутамы
अथathaзатем; после этого
लब्ध्वाlabdhvāприняв (от √labh — «получать»); обретя; восприняв
विद्याम्vidyāmзнание; видью
एताम्etāmэто; данное
योगविधिम्yogavidhimустав йоги (yoga-vidhi); весь порядок йоги; правило пути
चcaи; а также
कृत्स्नम्kṛtsnamвесь целиком (kṛtsna); полный; без изъятия
ब्रह्मप्राप्तःbrahmaprāptaḥдостигший Брахмана (brahma-prāpta); пришедший к Брахману; обретший Брахман
विरजःvirajaḥбеспыльный (vi-rajas — «без пыли [страсти]»); чистый от страсти; незапылённый
अभूत्abhūtстал; сделался
विमृत्युःvimṛtyuḥбессмертный (vi-mṛtyu — «без смерти»); свободный от смерти; недосягаемый для смерти
अन्यःanyaḥдругой; иной
अपिapiтакже; даже
एवम्evamтак; таким образом
यःyaḥкто; тот, кто
विद्vidзнает; постигает
अध्यात्मम्adhyātmamо внутреннем [Атмане] (adhyātma); внутреннюю [истину]; науку о своей глубине
एवevaименно; поистине
Литературный перевод
Приняв это знание, поведанное Смертью, и весь устав йоги, Начикета достиг Брахмана, став чистым и бессмертным. Так же [достигнет] и всякий иной, кто знает это о внутреннем [Атмане].
Версия
4c219bf7a11c · опубликовано 26 июл. 2026 г., 21:13:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Эпилог сводит счёт всей повести. mṛtyu-proktāṁ vidyām — «знание, изречённое Смертью»: невозможное сочетание, ставшее содержанием целой книги: смерть оказалась лучшим учителем жизни, и вопрос, которого мир избегает («только не спрашивай о смерти!» — стих 25), — единственной дверью к бессмертию. labdhvā — «приняв»: Начикета довёл до конца дело ученика — принял; yoga-vidhiṁ ca kṛtsnam — «и весь устав йоги»: не только истину, но и путь к ней.
brahma-prāpto virajo 'bhūd vimṛtyuḥ — «достиг Брахмана, стал беспыльным и бессмертным»: viraja — «без раджаса», без пыли страстей: чистота, о которой упанишада твердила от коров первого валли до узлов последнего; vimṛtyu — «без смерти»: мальчик, отданный Смерти словом отца, вышел из этой истории тем, над кем у Смерти нет слов.
anyo 'py evaṁ yo vid adhyātmam — «и всякий иной, кто так знает внутреннее»: последние слова Катхи — дверь, распахнутая наружу, к читателю. Повесть отказывается быть житием исключительного героя: путь Начикеты — вера, честность, неотступный вопрос, отвергнутые приманки, принятое наставление — воспроизводим; «всякий иной» — это всякий. Три дара исчерпаны: отец обрёл сына, огонь обрёл имя, человек обрёл бессмертие — и упанишада, начавшаяся с ущербной жертвы, кончается жертвой совершенной: жизнью, целиком отданной Истине, — и потому целиком возвращённой.