Упанишады · Kaṭha 6.7
॥
Деванагари
इन्द्रियेभ्यः परं मनो मनसः सत्त्वम् उत्तमम् ।
सत्त्वाद् अधि महानात्मा महतो ऽव्यक्तम् उत्तमम्
Транслитерация (IAST)
indriyebhyaḥ paraṃ mano manasaḥ sattvam uttamam /
sattvād adhi mahānātmā mahato 'vyaktam uttamam
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
इन्द्रियेभ्यःindriyebhyaḥвыше чувств; по ту сторону чувств
परम्paramвыше; превосходящее
मनःmanaḥум; манас
मनसःmanasaḥвыше ума; по ту сторону ума
सत्त्वम्sattvamсветлая суть, саттва (sattva — «чистое бытие-ясность»); прозрачная разумность; светоносное естество
उत्तमम्uttamamвысшее (uttama); превосходнейшее; верховное
सत्त्वात्sattvātвыше саттвы; по ту сторону разумности
अधिadhiвыше; над; превыше
महान्mahānвеликий; махат
आत्माātmāАтман; великая самость
महतःmahataḥвыше великого; по ту сторону махата
अव्यक्तम्avyaktamнепроявленное; авьякта
उत्तमम्uttamamвысшее (uttama); превосходнейшее; верховное
Литературный перевод
Выше чувств — ум, выше ума — светлая суть [разума], выше этой сути — великий Атман, выше великого — непроявленное.
Версия
cabc595e04be · опубликовано 26 июл. 2026 г., 21:13:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Лестница из третьего валли (стихи 64–65) возводится заново — с одним важным уточнением словаря: manasaḥ sattvam uttamam — «выше ума — саттва», светлая суть, чистая различающая способность (там она звалась buddhi): разум назван здесь по его лучшему качеству — прозрачности. Далее по знакомым ступеням: sattvād adhi mahān ātmā — великий Атман, mahato 'vyaktam uttamam — непроявленное.
Зачем повторение? По закону всякого настоящего обучения: карта, показанная в середине пути, перечитывается у его конца иными глазами. Тогда лестница была обещанием — теперь итог: позади остались усмирённые кони-чувства, взнузданный ум, проясневшая саттва; слушатель стоит на верхних ступенях, и повторный чертёж — как оглядка альпиниста с гребня на пройденный склон.
И снова лестница не кончается непроявленным: следующий стих в последний раз поднимет взгляд к Тому, кто выше, — и назовёт плод этого последнего взгляда. Упанишада никогда не устаёт повторять именно это звено — чтобы никакая глубина покоя, никакая тонкость непроявленности не была принята за конец пути.