उपनिषद् · Yogaśikhā 3.25
॥
देवनागरी
मामनुस्मरतश्चित्तं मय्येवात्र विलीयते । सर्वज्ञत्वं परेशत्वं सर्वसम्पूर्णशक्तिता । अनन्तशक्तिमत्त्वं च मदनुस्मरणाद्भवेत्
लिप्यंतरण (IAST)
māmanusmarataścittaṃ mayyevātra vilīyate | sarvajñatvaṃ pareśatvaṃ sarvasampūrṇaśaktitā | anantaśaktimattvaṃ ca madanusmaraṇādbhavet
शब्दशः अर्थ
संस्कृतIASTअर्थ
माम् अनुस्मरतः चित्तंmām anusmarataḥ cittaṃу Меня непрестанно памятующего сознание
मयि एव अत्र विलीयतेmayi eva atra vilīyateво Мне же здесь растворяется
सर्व-ज्ञत्वं पर-ईशत्वंsarva-jñatvaṃ para-īśatvaṃвсеведение, высшее владычество
सर्व-सम्पूर्ण-शक्तिताsarva-sampūrṇa-śaktitāвсеполная сила
अनन्त-शक्तिमत्त्वं चananta-śaktimattvaṃ caи обладание бесконечной силой
मत्-अनुस्मरणात् भवेत्mat-anusmaraṇāt bhavetот памятования обо Мне бывает
अनुवाद
«‘У непрестанно памятующего обо Мне сознание во Мне же и растворяется. Всеведение, высшее владычество, всеполная сила и обладание бесконечной силой — [всё это] бывает от памятования обо Мне’».
संस्करण
6842d0e0ac0f · प्रकाशित 2 अग॰ 2026, 9:05:50 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Отметим, чем кончается третья глава: первым лицом, повторённым четырежды.
Мам, «Меня»; майи, «во Мне»; мад-анусмаранат, «от памятования обо Мне».
Вдумайтесь, что после всех отрицаний предыдущих стихов книга кончает личным местоимением.
Замечу, что это стои́т отметить твёрдо.
Вдумайтесь: то самое, о чём было сказано «неизмеримо, неуказуемо, недоступно речи и уму», здесь говорит — «обо Мне».
Отметим и глагол: анусмаратах, «непрестанно памятующего», от анусмрити, «памятование вслед».
Вдумайтесь, что это то самое слово, на котором стои́т весь наш путь.
Замечу: Гита говорит им же и в самом решающем месте — «потому во всякое время помни обо Мне и сражайся» (8.7); и «кто помнит обо Мне, оставляя в конце тела, тот идёт к Моему бытию» (8.5).
Вдумайтесь, что здесь то же самое сказано устами Махешвары в шайвской книге.
Отметим, что этим третья глава замкнулась: началась она словом намасьям, «то, чему кланяются» (3.1), и кончилась словом «помни обо Мне».
Вдумайтесь: между ними лежало учение о речи; и оказалось, что вся речь — для того, чтобы было чем помнить.