Итак, признак любви — таяние сознания, а его признак — поднятие волосков и прочее. И дано знать: если даже как-нибудь родились и таяние сознания, и поднятие волосков, но нет чистоты помысла, — то и тогда преданность не проявилась вполне. А чистота помысла есть оставление всякого иного устремления и устремлённость к любви; оттого она и определена как «беспричинная и естественная».\n\nКак он говорит об Акруре: «Такова цель носящих тело: оставив лицемерие, страх и скорбь, — та, что от вести, видением и слышанием знаков Хари и прочим». И тика: «а зачем же он так катался по земле?» — в порыве премы нет цели плода, — так он говорит словами «носящих тело». Такова именно цель человека у носящих тело — та, что описана у Акруры, начиная с вести Камсы, видением и слышанием знаков Хари и прочим. Вот она.\n\nЗдесь связывают так: «который родился, оставив лицемерие, скорбь и страх». Ибо у Акруры там не было лицемерия — по его размышлению «не придёт же ко мне мысль как ко врагу, о Ачьюта» и далее. Так же — если бы не было лицемерия в смысле внутренней устремлённости к иной радости. И скорбь и страх, выказанные им перед лицом шри Кришны, нисшедшего ради защиты своего рода, — по той и той причине: из-за родни, опалённой Камсою, и из-за того, кому предстояло быть им опалённым, — не были причиною такой охваченности: по сказанному «отрадою его видения» и далее и по сказанному «чья стойкость разбита премою» и далее. И если бы не было устремлённости к устранению собственного страдания, — то та охваченность премою, что родилась у Акруры, и была бы, такая, вот столькою целью воплощённых, высшею целью человека; что уж говорить о большей.