वीरं प्रथमास्याद्यार्ध्यान्त्यं तं स द्वितीयस्याद्यार्ध्यान्त्यं हं भी तृतीयस्याद्यार्ध्यान्त्यं मृत्युं चतुर्थस्याद्यार्ध्यान्त्यं साम तु जानीयाद्यो जानीते सोऽमृतत्वं च गच्छति । तस्मादिदं साम येन केनचिदाचार्यमुखेन यो जानीते स तेनैव शरीरेण संसारान्मुच्यते मोचयति मुमुक्षुर्भवति । जपात्तेनैव शरीरेण देवतादर्शनं करोति तस्मादिदमेव मुख्यद्वारं कलौ नान्येषां भवति तस्मादिदं साङ्गं साम जानीयाद्यो जानीते सोऽमृतत्वं च गच्छति
vīraṃ prathamāsyādyārdhyāntyaṃ taṃ sa dvitīyasyādyārdhyāntyaṃ haṃ bhī tṛtīyasyādyārdhyāntyaṃ mṛtyuṃ caturthasyādyārdhyāntyaṃ sāma tu jānīyādyo jānīte so'mṛtatvaṃ ca gacchati | tasmādidaṃ sāma yena kenacidācāryamukhena yo jānīte sa tenaiva śarīreṇa saṃsārānmucyate mocayati mumukṣurbhavati | japāttenaiva śarīreṇa devatādarśanaṃ karoti tasmādidameva mukhyadvāraṃ kalau nānyeṣāṃ bhavati tasmādidaṃ sāṅgaṃ sāma jānīyādyo jānīte so'mṛtatvaṃ ca gacchati
«Вира» — конец первой половины первой четверти, «там са» — второй, «хам бхи» — третьей, «мритьюм» — четвёртой: так да знает он этот саман; кто знает, тот достигает бессмертия. Потому через уста какого угодно наставника кто узнает его, тот в этом самом теле освобождается от круговорота и освобождает других, и делается жаждущим освобождения; от повторения в этом самом теле он обретает видение божества. Потому это и есть главная дверь в Кали-югу, и иной не бывает; и потому да знает он этот саман со всеми частями.
6f4d09eec40c · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:39:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вторая доля загадки — вторые слова четвертей; но не они делают этот абзац важнейшим в упанишаде.
Сказано: yena kenacid ācārya-mukhena — «через уста какого угодно наставника».
Четырьмя абзацами раньше стоял запрет: не изъяснять женщине и шудре, и наставнику, изъяснившему, — та же участь. Здесь — «через уста какого угодно наставника».
Два этих места надо держать вместе, и я уже говорил об этом, разбирая седьмой абзац. Там речь шла о ведийских частях — Савитри, пранаве, яджусе; здесь о самой мантре-радже. У обряда свои пороги; у имени их нет.
Затем сказано дважды: tenaiva śarīreṇa — «в этом самом теле».
Не после смерти, не в ином рождении: здесь, в теле, каким сейчас живёшь. Освобождается — и освобождает других.
И наконец: mukhya-dvāraṃ kalau nānyeṣāṃ bhavati — «это и есть главная дверь в Кали-югу, и иной не бывает».
Слово kali поставлено нарочно. Век этот в предании — время, когда обряд неисполним, память коротка, подвиг не по силам. И для него назван особый путь, а вернее — дверь.
Ту же мысль вайшнавская традиция повторяет на все лады, и на ней стои́т Калисантарана-упанишада, самая первая из переведённых в этом собрании: «нет иного пути, нет иного пути, нет иного пути».
Здесь она сказана о мантре Нрисимхи.