तं वा एतमात्मानं जाग्रत्यस्वप्नमसुषुप्तं स्वप्ने जाग्रतमसुषुप्तं सुषुप्ते जाग्रतमस्वप्नं तुरीये जाग्रतमस्वप्नमसुषुप्तव्यभिचारिणं नित्यानन्दं सदेकरसं ह्येव चक्षुषो द्रष्टा श्रोत्रस्य द्रष्टा वाचो द्रष्टा मनसो द्रष्टा बुद्धेर्द्रष्टा प्राणस्य द्रष्टा तमसो द्रष्टा सर्वस्य द्रष्टा ततः सर्वस्मादन्यो विलक्षणचक्षुषः साक्षी श्रोत्रस्य साक्षी वाचः साक्षी मनसः साक्षीः बुद्धेः साक्षी प्राणस्य साक्षी तमसः साक्षी सर्वस्य साक्षी ततोऽविक्रियो महाचैतन्योऽस्मात्सर्वस्मात्प्रियतम आनन्दघनं ह्येवमस्मात्सर्वस्मात्पुरतः सुविभातमेकरसमेवाजरममृतमभयं ब्रह्मैवाप्यजयैनं चतुष्पादं मात्राभिरोङ्कारेण चैकीकुर्याज्जागरितस्थानश्चतुरात्मा विश्वो वैश्वानरश्चतूरूपोङ्कार एव चतूरूपो ह्ययमकारः स्थूलसूक्ष्मबीजसाक्षिभिरकाररूपैराप्तेरादिमत्त्वाद्वा स्थूलत्वात्सूक्ष्मत्वाद्बीजत्वात्साक्षित्वाच्चाप्नोति ह वा इदं सर्वमादिश्च भवति य एवं वेद
taṃ vā etamātmānaṃ jāgratyasvapnamasuṣuptaṃ svapne jāgratamasuṣuptaṃ suṣupte jāgratamasvapnaṃ turīye jāgratamasvapnamasuṣuptavyabhicāriṇaṃ nityānandaṃ sadekarasaṃ hyeva cakṣuṣo draṣṭā śrotrasya draṣṭā vāco draṣṭā manaso draṣṭā buddherdraṣṭā prāṇasya draṣṭā tamaso draṣṭā sarvasya draṣṭā tataḥ sarvasmādanyo vilakṣaṇacakṣuṣaḥ sākṣī śrotrasya sākṣī vācaḥ sākṣī manasaḥ sākṣīḥ buddheḥ sākṣī prāṇasya sākṣī tamasaḥ sākṣī sarvasya sākṣī tato'vikriyo mahācaitanyo'smātsarvasmātpriyatama ānandaghanaṃ hyevamasmātsarvasmātpurataḥ suvibhātamekarasamevājaramamṛtamabhayaṃ brahmaivāpyajayainaṃ catuṣpādaṃ mātrābhiroṅkāreṇa caikīkuryājjāgaritasthānaścaturātmā viśvo vaiśvānaraścatūrūpoṅkāra eva catūrūpo hyayamakāraḥ sthūlasūkṣmabījasākṣibhirakārarūpairāpterādimattvādvā sthūlatvātsūkṣmatvādbījatvātsākṣitvāccāpnoti ha vā idaṃ sarvamādiśca bhavati ya evaṃ veda
Этого самого Атмана — в бодрствовании не спящего и не в забытьи, во сне не бодрствующего и не в забытьи, в забытьи не бодрствующего и не спящего, в четвёртом не бодрствующего, не спящего и не в забытьи, неуклонного, вечноблаженного, единого вкуса бытия, — ибо он зритель глаза, зритель уха, зритель речи, зритель ума, зритель разума, зритель дыхания, зритель тьмы, зритель всего; и потому от всего того он иной, другого рода: свидетель глаза, свидетель уха, свидетель речи, свидетель ума, свидетель разума, свидетель дыхания, свидетель тьмы, свидетель всего; и потому неизменный, великое сознание, изо всего этого любимейший, сгусток блаженства, впереди всего этого прекрасно сияющий, единого вкуса, нестареющий, бессмертный, бесстрашный — сам Брахман. И этого четвероногого да соединит он мерами с Омкарою: пребывающий в бодрствовании, четверосоставный, Вишва, Вайшванара, четверообразный, — это и есть четверообразный звук «а»: ибо он достигает и ибо он первый. И достигает он всего этого и становится первым, кто так знает.
8a8a65175477 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:39:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вторая кханда, и она даёт то, ради чего вся эта книга стои́т чтения: определение Атмана через отсутствие в состояниях.
В бодрствовании он не спит и не в забытьи; во сне не бодрствует и не в забытьи; в забытьи не бодрствует и не спит; в четвёртом — ни то, ни другое, ни третье.
То есть он никогда не есть то состояние, в котором находится человек. Он в нём — и не оно.
Затем два ряда, и разница между ними тонка. Сперва он draṣṭā — «зритель» глаза, уха, речи, ума, разума, дыхания, тьмы. Потом sākṣī — «свидетель» того же.
Зритель смотрит; свидетель удостоверяет. И между двумя рядами стои́т вывод: tataḥ sarvasmād anyo vilakṣaṇaḥ — «от всего того иной, другого рода».
Замечу два определения, которых у Мандукьи нет и которые принадлежат этой книге.
Первое: asmāt sarvasmāt priyatamaḥ — «изо всего этого любимейший». Не «высший» и не «величайший»: любимейший.
Второе: purataḥ suvibhātam — «впереди всего этого прекрасно сияющий». Не «внутри» и не «за»: впереди.
Оба слова личные, и оба поставлены посреди самых отвлечённых отрицаний.
И наконец разбор звука «а»: он назван первым потому, что āpnoti, «достигает», и ādi, «первый». Первый звук азбуки и первая стопа Атмана — одно.