स होवाच प्रजापतिर्माया वा एषा नारसिंही सर्वमिदं सृजति सर्वमिदं रक्षति सर्वमिदं संहरति । तस्मान्मायामेतां शक्तिं विद्याद्य एतां मायां शक्तिं वेद स पाप्मानं तरति स मृत्युं तरति स संसारं तरति सोऽमृतत्वं च गच्छति महतीं श्रियमश्नुते
sa hovāca prajāpatirmāyā vā eṣā nārasiṃhī sarvamidaṃ sṛjati sarvamidaṃ rakṣati sarvamidaṃ saṃharati | tasmānmāyāmetāṃ śaktiṃ vidyādya etāṃ māyāṃ śaktiṃ veda sa pāpmānaṃ tarati sa mṛtyuṃ tarati sa saṃsāraṃ tarati so'mṛtatvaṃ ca gacchati mahatīṃ śriyamaśnute
Сказал Праджапати: «Эта Нарасимхова майя творит всё это, хранит всё это и свёртывает всё это. Потому да знает он эту майю силою; и кто знает эту майю-силу, тот переправляется через грех, переправляется через смерть, переправляется через круговорот, достигает бессмертия и обретает великое благополучие».
3203705392c3 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:39:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ответ на первый вопрос: сила мантры есть māyā, и притом nārasiṃhī — «Нарасимхова», Ему принадлежащая.
Это слово надо здесь читать не так, как привык нынешний читатель.
Майя в поздней веданте часто значит «морок, наваждение», и тогда её задача — исчезнуть. Здесь она делает три дела: творит, хранит и свёртывает.
Три дела эти — те самые, которыми Брахма-сутра определяет Брахмана. Значит, майя тут не помеха бытию, а его устроение; не то, что застилает, а то, чем сделано.
Мы читали то же в Шветашватаре: «майя есть пракрити, а владеющий майей — Махешвара». И в пятом стихе Мантрики: корова безначальная — но vibhoḥ, «у Владыки».
Притяжательное здесь и решает всё. Māyā nārasiṃhī — Его майя; сила не сама по себе и не против Него.
Замечу плоды: переправа через грех, смерть и круговорот — и тут же mahatīṃ śriyam, «великое благополучие».
Книга опять ставит рядом освобождение и достаток, как ставила в шестом абзаце первой упанишады. Она не считает нужным делать вид, что второе постыдно.