अथ कस्मादुच्यते भीषणमिति । यस्माद्भीषणं यस्य रूपं दृष्ट्वा सर्वे लोकाः सर्वे देवाः सर्वाणि भूतानि भीत्या पलायन्ते स्वयं यतः कुतश्च न बिभेति । भीषास्मत्द्वातः पवते भीषोदेति सूर्यः । भीषास्मादग्निश्चेन्द्रस्य मृत्युर्धावति पञ्चम इति तस्मादुच्यते भीषणमिति
atha kasmāducyate bhīṣaṇamiti | yasmādbhīṣaṇaṃ yasya rūpaṃ dṛṣṭvā sarve lokāḥ sarve devāḥ sarvāṇi bhūtāni bhītyā palāyante svayaṃ yataḥ kutaśca na bibheti | bhīṣāsmatdvātaḥ pavate bhīṣodeti sūryaḥ | bhīṣāsmādagniścendrasya mṛtyurdhāvati pañcama iti tasmāducyate bhīṣaṇamiti
«И отчего же он зовётся „бхишана“?» — «Ибо, увидев его облик, все миры, все боги и все существа в страхе разбегаются, а сам он ни от чего не страшится. „От страха пред ним веет ветер, от страха восходит солнце, от страха пред ним огонь и Индра, и смерть бежит пятою“. Потому и зовётся „бхишана“».
82fdbb5803f0 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:39:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Седьмое слово — bhīṣaṇa, «страшный», — и подкреплено оно самым знаменитым стихом Тайттирии.
«От страха пред ним веет ветер, от страха восходит солнце, от страха пред ним огонь и Индра, и смерть бежит пятою».
Стих этот стои́т в Тайттирии на пороге разговора о блаженстве Брахмана, и толкуют его двояко.
Одно чтение: мироздание работает исправно оттого, что боится ослушаться. Ветер дует, а не задувает, солнце восходит вовремя, огонь горит вверх — и всё это не сама природа, а послушание.
Другое, и оно точнее: bhīṣā значит не «в ужасе», а «под страхом», как говорят «под угрозой». Не трепет, а мера.
И вот что прибавляет наша книга своё: svayaṃ yataḥ kutaś ca na bibheti — «сам же ни от чего не страшится».
Страшный — тот, кто не боится. Определение это стои́т взвесить, потому что обычно бывает наоборот: пугает тот, кто сам напуган.
Замечу и то, что в мантре это слово стои́т рядом с «бхадра», «благой»; следующего абзаца о «бхадре», однако, в дошедшем тексте нет — ряд идёт от «бхишаны» прямо к «мритью-мритью». Место это, по-видимому, утрачено в передаче; я отмечаю пробел, а не заполняю его.