तद्वा एतत्परमं धाम मन्त्रराजाध्यापकस्य यत्र न सूर्यस्तपति यत्र न वायुर्वाति यत्र न चन्द्रमा भाति यत्र न नक्षत्राणि भान्ति यत्र नाग्निर्दहति यत्र न मृत्युः प्रविशति यत्र न दुःखं सदानन्दं परमानन्दं शान्तं शाश्वतं सदाशिवं ब्रह्मादिवन्दितं योगिध्येयं परमं पदं यत्र गत्वा न निवर्तन्ते योगिनः
tadvā etatparamaṃ dhāma mantrarājādhyāpakasya yatra na sūryastapati yatra na vāyurvāti yatra na candramā bhāti yatra na nakṣatrāṇi bhānti yatra nāgnirdahati yatra na mṛtyuḥ praviśati yatra na duḥkhaṃ sadānandaṃ paramānandaṃ śāntaṃ śāśvataṃ sadāśivaṃ brahmādivanditaṃ yogidhyeyaṃ paramaṃ padaṃ yatra gatvā na nivartante yoginaḥ
И то есть высшая обитель учащего царю мантр, — где солнце не жжёт, где ветер не веет, где месяц не светит, где звёзды не блещут, где огонь не жжёт, куда смерть не входит, где нет страдания; вечно блаженное, высшеблаженное, спокойное, вечное, всегда благое, чтимое Брахмой и прочими, созерцаемое йогинами, — высшая обитель, придя куда, йогины не возвращаются.
7680df90fed5 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:39:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вершина всей книги, и описана она сперва одними отрицаниями.
Где солнце не жжёт, ветер не веет, месяц не светит, звёзды не блещут, огонь не жжёт, смерть не входит, страдания нет.
Перечень строится из того, чем держится здешний мир: светила, стихии, смерть. И всё это названо отсутствующим.
Катха-упанишада говорит то же и короче: «там не светит ни солнце, ни луна, ни звёзды, ни эти молнии, и огонь не светит; всё светит вслед за Ним светящим, и Его светом светит всё это».
Затем — и вот тут книга поворачивает — идут не отрицания, а имена: вечно блаженное, высшеблаженное, спокойное, вечное, всегда благое.
Это и есть то, о чём я говорил, разбирая четырнадцатый абзац четвёртой упанишады. Отрицания отнимают способ ухватить, а не содержание; и всякий раз за ними следует благо.
Замечу sadāśivam — «всегда благое». Слово это и есть имя Садашивы, и стои́т оно в вайшнавской книге без всякого стеснения.
И последнее: yatra gatvā na nivartante — «придя куда, не возвращаются». Оборот из Гиты, где им описана обитель, «достигнув которой, не возвращаются».