Padma Purāṇa

Пурана открывается не рассказом, а дорогой к рассказу. Мудрецы в Праяге просят у Владыки святое место — и получают вместо ответа катящееся колесо дхармы: идите следом, где рассыплется обод, там и селитесь. Так возникает Наймиша, где годами идёт долгая саттра, и туда приходит сказитель Уграшравас, посланный отцом.

Прежде чем начать, ему приходится объяснить, по какому праву он говорит: сута — человек смешанного рождения, и в ведах права у него нет. Ответ прост — пураны отведены ему самими брахманами, а его дело — память: родословия, хвалы, сказания.

Затем сказано о самой книге: изначально она в сто крор шлок, у людей — в четыреста тысяч, а «Падма» из них — пятьдесят пять тысяч, разделённых на кханды. Названо и то, откуда имя: от лотоса, из которого поднялся мир.

Глава распадается надвое. Сперва сута перечисляет всё, о чём пойдёт речь в пуране: непроявленная причина, золотое яйцо и семь его оболочек, манвантары и кальпы, острова и океаны, Дхрува и колесница солнца, три вида растворения мира, ады, распря Васиштхи с Вишвамитрой, рождение Вьясы, деление вед. Тут же сказано и о пользе слушания, и знаменитое: веда страшится того, кто мало слышал, — потому её и надо восполнять пураной.

Затем мудрецы перебивают вопросом: как же сын Брахмы Пуластья встретился с Бхишмой? И начинается рассказ. Бхишма сто лет с лишком стоит в подвиге у Врат Ганги; Брахма посылает Пуластью отвратить его от аскезы и дать любой дар. Получив право просить о чём угодно, Бхишма спрашивает — как устроен мир.

Ответ начинается с того, что Высший не имеет ни образа, ни цвета, ни признаков: о нём сказано лишь, что он сияет. Дальше — махат и три гуны, пять стихий, выведенных из пяти ощущений, одиннадцать орудий восприятия, и, наконец, мировое яйцо, где Меру — плодная оболочка, горы — послед, а океаны — околоплодные воды.

Величайшая беда начинается с подарка. Отшельник Дурвасас получает от девы-видьядхари благоуханную гирлянду, бросает её проезжающему Индре; тот кладёт венок на голову слона, а слон стряхивает его в пыль. За эту небрежность три мира лишаются Лакшми — и сразу перестают приноситься жертвы, подвижники бросают подвиг, никто никому не подаёт.

Боги идут к Брахме, Брахма — к Вишну, и тот велит пахтать Молочный океан: мутовкой — гора Мандара, вервием — змей Васуки, и звать в помощь асуров, посулив им равную долю. Из океана выходит всё подряд — корова, хмель, дерево Париджата, апсары, месяц, яд, врачеватель с амритой — и, наконец, сама Шри на раскрытом лотосе. Её желают все; отдают тому, кто ничего не просил.

Вторая половина главы — семейная ссора: Лакшми, рождённая дочерью Бхригу, требует у отца город на Нармаде, Вишну приходит уговаривать, и разгневанный мудрец проклинает его десятью рождениями в разлуке с женой. Вишну проклинает в ответ и уходит спать в океан.

У Врат Ганги Дакша устраивает жертву, на которую сходится всё сотворённое — боги, мудрецы, реки, горы, даже травы и лианы. Сати перечисляет отцу гостей, одного за другим, и всякий раз добавляет: «пришёл с супругою». Не позван один — её муж.

Дакша объясняет причину без злобы, посадив дочь на колени: зять носит чашу-череп, обмазан пеплом, пляшет на кладбище — стыдно перед людьми. И добавляет утешение, которое всё портит: у каждого своя доля по прежним делам, не гневайся.

Сати принимает довод и обращает его: если места даются по заслугам, вспомни, кто эти места раздал. Клятвой на своём подвиге она призывает гибель на отцовскую жертву и сжигает себя внутренним жаром. Рудра посылает ганов; жертва, обратившись оленем, убегает на небо, а Дакша, потерявший всё, слагает хвалу тому, кого не разглядел.

С Дакши творение меняет способ: прежде рождали помыслом, взглядом и прикосновением, теперь — обычным деторождением. Но сперва Дакша дважды теряет потомство: тысяча сыновей, а за ними ещё тысяча уходят по совету Нарады «измерить землю» — и не возвращаются, как реки из океана. Отсюда, говорит пурана, и обычай: младший не идёт дорогой старшего.

Тогда рождаются шестьдесят дочерей, и через их браки заселяется мир: десять отданы Дхарме, тринадцать Кашьяпе, двадцать семь Соме — это лунные стоянки. Дальше идут восемь Васу, одиннадцать Рудр, двенадцать Адитьев, сыновья Дити и Дану, змеиные князья и шесть сестёр, от которых пошли все птицы на земле.

Список сух, но в нём вся будущая книга: Прахлада, Бали и Бана, Ватапи с Илвалой, Намучи, Нарака, Такшака, Джатаю. И одно общее следствие — всё живое родня по Кашьяпе, что не мешает ему истреблять друг друга.

Дити, потерявшая сыновей в битве с богами, уходит на берег Сарасвати и сто лет постится. Мудрецы дают ей обет полнолуния месяца джьештха — расписанный по месяцам, с кувшином без трещины, изваянием Брахмы из патоки, сном на земле и едой без соли. Обет исполнен: Кашьяпа возвращается, возвращает ей молодость и обещает сына, способного убить Индру.

Следует долгое наставление беременной — не есть в сумерки, не спать головой на север, не сидеть на золе, не тревожиться и не упрекать мужа старостью. Индра, узнав, приходит служить Дити и сто лет без малого ждёт оплошности. За три дня до срока она засыпает днём с нечистыми ногами — и он рассекает зародыш ваджрой на семь частей, а каждую часть ещё на семь. Но силою обета дети не гибнут: их становится сорок девять, и Индра унимает их: «не плачьте» — ма рудата, откуда и имя Марутов.

Вторая половина главы — раздача владычеств при первом царе Притху и перечень всех четырнадцати манвантар с их богами, мудрецами и сыновьями Ману.

Бхишма спрашивает о словах: почему земля зовётся Притхви, а цари — партхива, и отчего землю называют коровой. Ответом идёт рассказ о царе Вене, который не дал подданным безопасности и был убит проклятием мудрецов; из его тела вышли и млеччхи, и праведный Притху — сам Вишну, помазанный на царство. Увидев землю без обряда и дхармы, он гонит её стрелой, и она, обернувшись коровой, соглашается быть выдоенной. У каждого разряда существ своё молоко: у людей — хлеб, у мудрецов — подвиг, у нагов — яд, у претов — кровь, у деревьев — способность отрастать после срубания.

Затем солнечный род. Санджня не выносит жара мужа и оставляет вместо себя свою тень; тень рожает своих детей и проклинает пасынка Яму — за поднятую в детской угрозе ногу. Тваштар обтачивает солнце на станке, и из снятого жара выходят диск Вишну, трезубец Шивы и ваджра Индры.

Далее — история Илы, вошедшего в заповедную рощу Шивы и ставшего женщиной, потеряв память; выкуп ашвамедхой даёт лишь половинное послабление — месяц мужчиной, месяц женщиной. И длинное родословие Икшваку: Харишчандра, Сагара, Бхагиратха, Рагху, Рама.

Семь сонмов праотцов — трое бестелесных и четверо телесных; первые из них те, кто отпал от йоги и ждёт следующей кальпы, чтобы дойти. У каждого сонма своя дочь, вышедшая замуж в мир, и своя паства на земле: к одним идут кшатрии, к другим вайшьи. Здесь же — история Аччходы, потерявшей тысячу лет подвига в одно мгновение и обещанной в будущем стать Сатьявати, матерью Вьясы, и днём поминовения Аштакой, и рекой.

Вторая, большая половина главы — сам устав шраддхи: кого звать и кого исключать, в какой день, какими сосудами, какими мантрами. Дело праотцов поставлено выше дела богов. Подробность здесь чрезвычайная — до длины ложки в пядь и ширины в четыре пальца, — но всякий раз оговорено: по достатку, и «даже весьма богатый да не делает размаха».

И дважды глава возвращается к тем, кого никто не поминает: умершим без обряда, покинутым, у кого нет ни матери, ни отца, ни друга, ни пищи. Для них разбрасывают крохи прямо на землю. А завершается всё правилом для шудры, которому мантры не положены: «дар — главное», и даром обретается всё.

Сперва — устав поминовения одного умершего: сроки нечистоты по сословиям, двенадцать дней подношений, названных дорожным припасом, молоко под открытым небом для того, кто ещё ходит по дому и видит своих. Через год сапиндикарана: сосуд умершего выливают в сосуды предков, и он перестаёт быть одиноким. Здесь же — ответ на трудный вопрос, как еда доходит до умерших: доставляет её имя и род, а вид она принимает по состоянию получателя — скоту травой, змее ветром, прете кровавой водой.

Вторая половина — повесть, ради которой всё и рассказано. Семеро сыновей мудреца Каушики в голодный год съедают корову, обратив убийство в поминальный обряд, и лгут наставнику. Пять рождений подряд — охотники, олени, гуси на озере Манаса — они помнят прежнее и всякий раз уходят сами. Трое, увидев проезжающего царя, желают царства и должностей — и получают их: один рождается Брахмадаттой, двое его советниками, а съеденная корова — его женою.

Царь, знающий речь всех существ, смеётся над ссорой муравьёв; жена не верит и обижается; и разгадку приносит нищий старик, читающий на улице стих, оставленный ему сыновьями вместо наследства.

Бхишма спрашивает о двух вещах разом: в какой час совершать поминовение и в каких местах оно многоплодно. Ответом идёт длинный перечень тиртх — от Пушкары и Наймиши до Годавари, Кавери и Амаракантаки, — и почти за каждым именем стоит история, уже рассказанная в этой книге: озеро, с которого она началась, лес, где рассыпался обод колеса дхармы, река, в которую обратилась падшая дочь праотцов.

Мерою всему служит Гая, и о ней приведена песнь, которую, по словам пураны, повторяют повсюду: «желанны многие сыновья — если хоть один пойдёт в Гаю». Такой сын выводит на небо даже тех предков, что попали в ад.

А в конце — оговорка, отменяющая нужду в перечне: подробно его не составит и сам владыка речи. Правда, сострадание, обуздание чувств — тоже тиртхи, а для живущего в доме тиртха названа тишина. Затем расчёт часа: пятнадцать мухурт дня, восьмая из них — кутапа, когда солнце начинает слабеть, и пять мухурт после неё.

Самая длинная глава кханды и первая в ней родословная. Луна рождается из слёз подвижника Атри, её носят и не могут доносить стороны света, Брахма собирает её воедино — и владыка трав, обретя раджасуей власть над семью мирами, тут же похищает Тару, жену наставника богов. Из-за этого богам приходится воевать друг с другом оружием, жгущим три мира, а Брахма, разняв их, кладёт на Сому проклятие: быть отныне зловещим светилом для людей.

От Тары рождается Будха, от Будхи Пурурава, который спасает Урваши у похитителя и отдаёт её Индре — и получает её же в дар. Дальше род идёт скороговоркой: Раджи, поставивший богам условие быть их владыкою, и его сыновья, у которых силу отняли не оружием, а отведя их от Вед; Нахуша, Яяти, Яду — «где явились Бала и Кешава».

Замыкает главу Картавирья-Арджуна, попросивший у Датты четыре дара, из которых три — о мере: чтобы удерживать замышляющего зло, побеждать по дхарме и пасть лишь от превосходящего. Он связывает Равану, останавливает Нармаду забавы ради — и гибнет по проклятию Васиштхи за сожжённый лес. А завершается всё обещанием: помянувший его имя на рассвете возвращает утраченное.

Самая длинная глава Сришти-кханды — 387 стихов, и в ней две части.

Первая — родословие Кроштара, того ответвления лунного рода, «в чьём потомстве явился Вишну». Оно идёт через Шашабинду, Дьямагху, Сатвату, Кукуру и Ахуку до Деваки и Васудевы, а посреди сухого перечня разворачиваются повести: о реке Парнаше, которая сама стала девой, чтобы у праведного царя родился сын; о камне Сьямантаке, из-за которого на Кришну пала клевета, и о медведе Джамбаване, узнавшем Господа и славившем Его ведийским гимном. Затем — рождение в Деваки, просьба Васудевы сокрыть четырёхрукий облик и дом Нанды.

Вторая часть — ответ на вопрос Бхишмы: зачем Господь приходит снова и снова? Названы двенадцать войн богов с асурами, а с ними и причина, о которой не говорят громко: проклятие Бхригу за убиение его жены, давшей асурам прибежище. И дальше — долгая повесть о Шукре: как он тысячу лет висел вниз головой, питаясь дымом, ради мантр от Махадевы; как в его отсутствие Брихаспати принял его облик и сто лет служил у асуров жрецом; и как порождённый Господом Майямоха отвёл их от Вед — сперва состраданием к живому, потом насмешкой над обрядом, потом обещанием, после которого «какое здесь рассуждение?».

Кончается всё тем, что обманутые сами отдают Индре трёхмирье, — а узнав правду от Шукры, снова замышляют захват.

Бхишма спрашивает о вражде Карны и Арджуны — отчего она «словно от самой природы»? Ответ уводит на целую югу назад, к отсечённой пятой голове Брахмы.

Из пота его гнева рождается витязь в тысяче доспехов, посланный убить Рудру; Рудра бежит к Вишну и просит у Него милостыню — а Вишну подставляет руку под трезубец. Тысячу лет кровь течёт в череп, и из неё пахтаньем взгляда рождается Нара. Двое, рождённые из пота и из крови, сходятся в бою на два божественных года, и Брахма переносит их спор в другое рождение: один станет сыном Солнца, Карной, другой — Арджуной. Так объяснена и вражда, и то, почему Господь пообещал держать поводья при одном из них.

Вторая половина главы — о том, как Шива снял с себя убийство брахмана. Помрачённый самостью Брахма («творение совершено мною; нет иного, кроме меня») отращивает пятую голову, и Шива срезает её ногтем, как сердцевину банана. Череп прилипает к руке и не падает, сколько его ни стряхивай; странствие по всей земле не даёт избавления — пока стыд не сменяется решением: «совершу этот обет».

Кончается всё учреждением тиртхи Капаламочана в Авимукте — будущем Варанаси, между реками Вараной и Аси; там, где бросают чужую вину, рождается место, снимающее вину со всех.

Бхишма спрашивает о Варанаси — а ответ уводит на вершину Меру, в чертог Вайраджа, где Брахма, замыслив жертву, ищет для неё место и находит его в собственном рождении: в том лотосе, что вышел из пупа Вишну.

Большая часть главы — Пушкара. Сперва долгое, почти стихотворное описание её леса, где деревья обнимаются, здороваются и пляшут, а ветер выметает сор «как бы по милости»; деревья просят у Брахмы единственного дара — чтобы он здесь остался. Затем брошенный лотос сотрясает миры, боги в ужасе ищут прародителя и не находят, пока Ветер не говорит им: без подвига не увидите. Боги идут в ученики к Брихаспати, принимают посвящение — и Брахма является им.

Дальше глава отвечает на вопрос, как жить в этом поле: три вида преданности (умственная, речевая, телесная), санкхья как вид преданности, и подробный устав четырёх ашрамов — от служения ученика наставнику до последнего отречения. Небесные миры описаны честно, со всею их вещественностью, и потому поставлены ниже: из мира Вишну и мира Рудры непременно нисходят, а умершие в Пушкаре не возвращаются.

Самый резкий вопрос Бхишмы — о тех, кто ничего не может: о немых, слепых, о скоте и муравьях. Ответ снимает всякое условие: «с желанием или без желания» — умершие здесь идут в мир Брахмы. А кончается глава образом того, ради кого всё сказано: странствующего без хулы и хвалы, без милого и немилого, у кого слова тонут, как воды в колодце, и не возвращаются к сказавшему.

Бхишма расспрашивает об устройстве жертвы Брахмы: каковы её доли, вещество, дар жрецам, какой меры алтарь. И среди этих спокойных вопросов — два неспокойных: зачем жертва Тому, кому жертвуют все? и как он покинул верную жену?

Ответ начинается с того, что жертва и есть Он сам: и сосуды, и жрецы, и площадка, и пламя. Затем — Вараха, весь сложенный из обряда: клык — жертвенный столб, кровь — сома, сердце — дар жрецам; он поднимает землю и учреждает тиртху Кокамукху. Брахма просит Вишну об охране обряда и говорит ему то, чего от прародителя не ждёшь: «ты мой высший бог, мой наставник, моя обитель».

Перед жертвой всё становится на место: планеты не спорят, реки текут своим путём, боги с асурами откладывают злобу за спину. Каждый приносит своё — Варуна самоцветы, Солнце варит соки, Брихаспати даёт разум; сословия делают каждое своё дело.

И тут выясняется, что жены нет. Савитри не идёт: у неё не убрана посуда, не расписаны стены, не пришли подруги — «не пойду я одна». Брахма, «несколько охваченный гневом», велит Индре привести другую на время обряда. Индра находит на земле дочь пастуха, торгующую молоком, — и сам стоит перед нею опалённый. Она кричит к отцу и матери и просит только об одном: упроси отца, иначе «погибнет обширная дхарма». Кончается тем, что Вишну отдаёт её Брахме гандхарвовым браком, а имя её — Гаятри.

Что случилось на жертве Брахмы, когда пришла оставленная жена.

Кто пришёл на жертву в Пушкаре — боги, мудрецы, данавы — и что из этого вышло.

Раздел тиртхи мудрецами, три Пушкары и плоды хождения по ним.

Откуда у царя Пушпаваханы летающий лотос, шестьдесят обетов на весь год и утренний обряд дваждырождённого.