Действия его шри образа двояки: полные величия и полные сладости. И именно полные сладости — причина преизбытка наслаждения, ибо они полны премы собственных его людей. Как он говорит с высшим изумлением и радостью: «Так, сокрывши своею майей собственное положение, передразнивая деяниями сыновство пастуха, наслаждался он — тот, чьи лотосные стопы лелеет Рама, — вместе с деревенскими, по-деревенски, хотя действия его — действия владыки».\n\nВ обликах шри Нараяны и прочих, в своих явлениях, стопы его лелеет Рама; и всё же, видя своих жителей Враджа — немирских, но по правилу, полученному из «увидев то тело, идущее в небе» и далее и из «Плугоносец немного здесь», от особого погружения в сладость его игр поступающих по-мирски, — та майя, то есть милость: по правилу «святые — моё сердце» и далее, обыкновение единства, ими творимое. Ею он, сокрывши своё положение, то есть спрятав стояние высшего владычества, передразнивал, подражал мирскому сыновству пастуха деяниями, полными немирского пастушьего сына, — наслаждался и сам нёс влечение.\n\nТем показано: какова его воля в таких наслаждениях, такова она не в том, что стопы его лелеет Рама. Само наслаждение он показывает так: как и ныне мальчик деревенского владыки играет вместе с деревенскими мальчиками, — так и он. То есть наслаждается главенством тех или иных игр, а не главенством величия. И видно его погружение в те игры: «он, с алою губою, дрогнувшей от родившегося гнева» и далее — ведь такое чувство родилось даже втайне; «увидев их, Кришна» и далее — по родившемуся раскаянию, что дети упущены его собственной рукой, и по помышлению, что это сделала судьба. Оттого-то всё, что в тех играх есть совершенного в разуме и в деле и следует обычаю мира, вполне и с изумлением описуется даже мудрецами. Как сказано шри Шукою в конце битвы с Джарасандхой: «Тому, кто своею игрою совершает пребывание, возникновение и конец трёх миров, обладателю бесконечных качеств, обуздание вражеской стороны — не диво; и всё же оно описуется, ибо он следует смертному».\n\nА что было в тех деяниях немирского, то совершила сама сила, зовомая «игрою», — ибо величие установлено самой его природою, тогда как сам он захвачен одною лишь расою тех игр. Потому и сказано: «иша» — тот, чьё действие есть сама игра, подобающая тем играм и достигающая всякой цели, и лёгкой, и несбыточной. Как сказано: «Тогда Нарада, как бы усмехаясь, сказал Хришикеше, увидев восход йога-майи у принявшего человеческий образ». И как: «„Если так, тогда открой рот“ — и тот Бхагаван Хари, неодолимого величия, забавы ради ставший человечьим мальчиком, открыл. И она увидела там вселенную».\n\nЗдесь всё до «если ты правдив, взгляни воочию в мой рот» — живая игра, сделанная им самим, о чём сказано прежде; а «неодолимого величия» и далее — сделанное силою тех игр. И она питает изумление и сомнение, питающие ватсалью шри владычицы Враджа, а смятением делает истинным и ложное слово Кришны: «Не я съел, матушка». Так и в игре шри Дамодары: пока не родилась его воля быть связанным, верёвка за верёвкою оказывалась короче на два пальца, о чём сказано в «та верёвка» и далее; а когда от усталости матери эта воля родилась, того уже не было, о чём сказано в «своей матери, у которой тело покрылось потом» и далее. Так же да будет знаемо: мощью одного лишь милостивого взгляда шри Кришны друзья вызволены из отравленного обморока; при питии лесного пожара, от одного лишь его погружения и замысла, огонь исчез сам, — и прочее подобное. «Забавы ради человечий мальчик» — то есть забавою, игрою достигший положения человечьего мальчика. И в другом месте: «забавою имеющего облик человека». Так и в «по делу человек» дело есть та же забава. Потому хорошо истолковано «так, сокрывши своё положение» и далее.