Здесь рассматривается. Но разве у преданных Бхагавана возможна взаимная противность, и разве она сердечна? И в «их хмель той удачи» и далее видно, что сам шри Бхагаван желает удалить их ревность, хмель, спесь и прочее. И сам шримад мудрец применил там о них слово «злодушие».\n\nНа это говорится: всякая игра шри Бхагавана служит именно питанию любви — «он чтит такие игры, услышав о которых человек станет ему предан» и далее; смысл: именно услышав. А природа этой игры шрингары такова, что она питает расу как раз пестротою тех или иных чувств, определяемых ревностью, хмелем, спесью и прочим, и их принадлежностями. Оттого и поэты описывают её именно такою, и шри Бхагаван принимает её в своей игре; и в себе самом он, смотря по месту, являет четыре вида героя — учтивого, благосклонного, лукавого и дерзкого. Потому то или иное чувство полагает в них именно сила его игр, и полагает соответственно их чувству.\n\nОттого, когда разлука с ним настаёт у всех, тогда униженность делает чувство их единородным, и повсюду проявляется одно подружество. Как: «Ища Бхагавана, пастушки невдалеке на дороге увидели подругу, обольщённую и страдающую от разлуки с дорогим», — здесь обнаружено подружество к ней прежних. А игра разлуки у них — именно ради того, чтобы тотчас умножить преизбыток жажды, чей предмет шри Кришна. И шри Кришне, владыке венца любезников, такое их возрастание крайне нравится, как сказано: «Не я, о подруги, даже чтущим меня существам» и далее. Потому разлука случается и посреди; и тогда решение его может переступить даже через забаву хмеля и спеси. Отсюда и смысл слов «их той удачи»: ради утоления хмеля и спеси и ради милости в виде преизбытка жажды к нему самому. Или же: ради раса-игры со всеми собравшимися — для утоления хмеля и для умилостивления, смягчения спеси. И желание её умножить тут попутно — одинаково.\n\nА когда разлука настала, помысел о злодушии возникает у них лишь от униженности; по существу же это не злодушие, ибо есть единственно облик забавы премы. И владыка мудрецов, следуя их чувству, лишь повторяет их слово: «услышав сказанное ею» и далее. Сам же он прежде отверг изъян в том её хмеле: «Наслаждался он с нею — радующийся в себе, утешающийся в себе, и всё же неотрывный; являя униженность влюблённых и злодушие жён». «Радующийся в себе» — хоть и доволен сам собою; «утешающийся в себе» — хоть и играет собственной игрою; «неотрывный» — постоянно к ней привязанный, наслаждался. Если он таков, отчего же стал к ней привязан и так наслаждался? На это сказано: «с нею» — то есть, как в «таковы качества Хари», с тою, чьи качества таковы, кто есть суть всего его премы. Оттого, раз у иной такого быть не может, здесь является именно особость премы, а не вожделение.\n\nИ эта особость премы такой мощи, что у них обоих, как у влюблённых, проявляется униженность и прочее, — о чём сказано словом «влюблённых». То есть: ту униженность влюблённых, что известна миру при преме влюблённых жён, полной хмеля, спеси и прочего, он являл и обнаруживал через себя самого, по подвластности той особой преме; а то злодушие жён — неудержимость ума, своеволие, обладание покорным мужем, — какое там и там бывает от хмеля, спеси и прочего, он обнаруживал через собственную возлюбленную, прелестью своей приязни, — и наслаждался. Или же так: тою самой игрою ничтожными стали все иные, мнящие себя любезниками, — на это сказано «влюблённых»: величием своих игр он явил униженность природных влюблённых, то есть их лишённость богатства расы, и злодушие природных жён, то есть дурное их чувство, — в том, что они почитают иного помимо него; как в «Сияет лицо Рамы, отрясшее пятно, являя поражение луны».