जन्मजराभ्यां भिन्नः स्थाणुरयमच्छेद्योऽयं योऽसौ सौर्ये तिष्ठति योऽसौ गोषु तिष्ठति योऽसौ गोपान् पालयति योऽसौ गोपेषु तिष्ठति योऽसौ सर्वेषु वैदेषु तिष्ठति योऽसौ सर्वैर्वेदैर्गीयते योऽसौ सर्वेषु भूतेष्वाविश्य भूतानि विदधाति स वो हि स्वामी भवति
janmajarābhyāṁ bhinnaḥ sthāṇurayamacchedyo’yaṁ yo’sau saurye tiṣṭhati yo’sau goṣu tiṣṭhati yo’sau gopān pālayati yo’sau gopeṣu tiṣṭhati yo’sau sarveṣu vaideṣu tiṣṭhati yo’sau sarvairvedairgīyate yo’sau sarveṣu bhūteṣvāviśya bhūtāni vidadhāti sa vo hi svāmī bhavati
Он отличен от рождения и старости, неколебим и нерассекаем: Тот, кто пребывает в дочери Солнца, кто среди коров, кто хранит пастухов и пребывает с ними, кто во всех речениях Веды и кого воспевают все Веды, кто, войдя во все существа, устрояет их, — Он и есть ваш Господин.
c7237b0d85d1 · опубликовано 28 июл. 2026 г., 14:30:24 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ответ Дурвасы достигает вершины: он называет пастушкам их Господина и делает это перечнем, в котором намеренно соединено несоединимое.
Сперва — определения веданты: отличен от рождения и старости, sthāṇu — «неколебимый, как столп», acchedya — «нерассекаемый». Последние два слова знакомы по Гите, где ими описан вечный атман.
Затем — перечень мест, и это самое замечательное. Он в Ямуне, в коровах, среди пастухов, которых хранит. И тут же: во всех речениях Веды и воспеваем всеми Ведами. И наконец: вошедший во все существа и устрояющий их — то есть Внутренний Правитель Брихадараньяки.
В одном перечне сошлись деревенское стадо и высшее богословие, и книга не делает между ними никакого перехода. Тот, кто ходит за коровами, есть Тот, о ком поют Веды.
И последнее слово выбрано без пышности: svāmī, «господин, хозяин». Не «Брахман», не «Ишвара», а тот, кому принадлежат: хозяин стада и хозяин их самих.
Это ответ на первый вопрос пастушек — но, как всегда в упанишадах, ответ рождает новый вопрос, и его задаст Гандхарви.