अविमुक्तं वै कुरुक्षेत्रं देवानां देवयजनं सर्वेषां भूतानां ब्रह्मसदनम् । तस्माद्यत्र क्वचन गच्छति तदेव मन्येतेतीदं वै कुरुक्षेत्रं देवानां देवयजनं सर्वेषां भूतानां ब्रह्मसदनम् । अत्र हि जन्तोः प्राणेषूत्क्रममाणेषु रुद्रस्तारकं ब्रह्म व्याचष्टे येनासावमृतीभूत्वा मोक्षीभवति । तस्मादविमुक्तमेव निषेवेत । अविमुक्तं न विमुञ्चेत्
avimuktaṃ vai kurukṣetraṃ devānāṃ devayajanaṃ sarveṣāṃ bhūtānāṃ brahmasadanam | tasmādyatra kvacana gacchati tadeva manyetetīdaṃ vai kurukṣetraṃ devānāṃ devayajanaṃ sarveṣāṃ bhūtānāṃ brahmasadanam | atra hi jantoḥ prāṇeṣūtkramamāṇeṣu rudrastārakaṃ brahma vyācaṣṭe yenāsāvamṛtībhūtvā mokṣībhavati | tasmādavimuktameva niṣeveta | avimuktaṃ na vimuñcet
Курукшетра и есть авимукта — место жертвоприношения богов, обитель Брахмана для всех существ. Потому, куда бы кто ни шёл, пусть мыслит именно это. Ибо здесь, когда праны существа исходят, Рудра изъясняет ему Брахмана-переправу, которым тот, став бессмертным, освобождается. Потому да чтит он именно авимукту и да не покидает неоставленного.
dbd7f39ca711 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 05:15:19 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ответ дан, и в нём три вещи, каждая из которых стои́т отдельного слова.
Первое: avimukta — «неоставленное, непокинутое». Так зовётся то место в Каши, которое, по преданию, Шива никогда не оставляет. Курукшетра, сказано, и есть оно.
Второе — оборот, переворачивающий всякую мысль о святых местах: «куда бы кто ни шёл, пусть мыслит именно это». То есть авимукта не там; она везде, где ты.
Это и есть настоящий ответ на вопрос Брихаспати. Он спросил, что́ есть Курукшетра; ему отвечено, что она не место на карте. Третья упанишада уттары укажет её точнее — между бровями и носом.
Третье и главное: там, где исходят дыхания умирающего, Рудра говорит ему tāraka — «переправляющее». Слово от корня tṝ, «переправлять»; тот же корень в слове tīrtha, «брод».
Предание Каши на этом и держится: умирающему в святом городе Шива шепчет на ухо слово, которым тот переправляется. Что это за слово, скажет следующая глава — шестислоговая мантра Рамы.
И последняя заповедь звучит как игра слов и как правило жизни: avimuktaṃ na vimuñcet — «неоставленного не оставляй».