Упанишады · Rāma-tāpanī Uttara 2.12
॥
Деванагари
यत्र सुप्तो न कंचन कामं कामयते न कंचन स्वप्नं पश्यति तत्सुषुप्तम् । सुषुप्तस्थान एकीभूतः प्रज्ञानघन एवानन्दमयो ह्यानन्दभुक् चेतोमुखः प्राज्ञस्तृतीयः पादः
Транслитерация (IAST)
yatra supto na kaṃcana kāmaṃ kāmayate na kaṃcana svapnaṃ paśyati tatsuṣuptam | suṣuptasthāna ekībhūtaḥ prajñānaghana evānandamayo hyānandabhuk cetomukhaḥ prājñastṛtīyaḥ pādaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
यत्र सुप्तःyatra suptaḥгде спящий; там, где уснувший
न कंचन कामम् कामयतेna kaṃcana kāmam kāmayateникакого желания не желает; ничего не вожделеет
न कंचन स्वप्नम् पश्यतिna kaṃcana svapnam paśyatiи никакого сна не видит; и никакого сновидения не зрит
तत् सुषुप्तम्tat suṣuptamто — глубокий сон; это сушупти
सुषुप्तस्थानः एकीभूतःsuṣuptasthānaḥ ekībhūtaḥпребывающий в глубоком сне, ставший единым; сущий в сушупти, соделавшийся единым
प्रज्ञानघनः एव आनन्दमयःprajñānaghanaḥ eva ānandamayaḥсгусток познания, состоящий из блаженства; плотность ведения, сотканный блаженством
हि आनन्दभुक् चेतोमुखःhi ānandabhuk cetomukhaḥвкушающий блаженство, чьи врата — мысль; поедатель радости, чьи уста — сознание
प्राज्ञः तृतीयः पादःprājñaḥ tṛtīyaḥ pādaḥПраджня — третья стопа; Праджня — третья четверть
Литературный перевод
Где спящий никакого желания не желает и никакого сна не видит — то есть глубокий сон. Пребывающий в глубоком сне, ставший единым, сгусток познания, состоящий из блаженства, вкушающий блаженство, чьи врата — мысль: Праджня, это третья стопа.
Версия
2334bd8a61b2 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 05:15:19 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Третья стопа: сон без сновидений, — и описан он словами, от которых стои́т не отмахнуться.
Человек в глубоком сне назван prajñāna-ghana — «сгустком познания» — и ānandamaya, «состоящим из блаженства», и ānanda-bhuk, «вкушающим блаженство».
Зачем такие слова о том, кто попросту спит?
Затем, что упанишады берут глубокий сон как ежедневное доказательство. Всякий, проснувшись, говорит: «я спал хорошо, я ничего не видел». Значит, он там был — иначе кто бы свидетельствовал? И значит, ему там было хорошо — иначе откуда «хорошо»?
Выходит, что и без предметов, без тела и без мыслей человек не исчезает и не страдает. Он есть, и ему благо.
Вот это и берётся как указание на природу Атмана.
Но Мандукья не останавливается на третьей стопе, и это важнее всего. Глубокий сон — не цель: там всё «стало единым», ekībhūta, и потому там ничего не знают.
Ту же черту книга наша уже отмечала, когда Раму она поставила не в третью стопу, а в четвёртую. Блаженство беспамятства — не последнее слово.