Упанишады · Jābāladarśana 1.8
॥
Деванагари
आत्मा सर्वगतोऽच्छेद्यो न ग्राह्य इति मे मतिः । स चाहिंसा वरा प्रोक्ता मुने वेदान्तवेदिभिः
Транслитерация (IAST)
ātmā sarvagato'cchedyo na grāhya iti me matiḥ | sa cāhiṃsā varā proktā mune vedāntavedibhiḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
आत्मा सर्व-गतः अ-च्छेद्यःātmā sarva-gataḥ a-cchedyaḥсамость всепроникающа, нерассекаема
न ग्राह्यः इति मे मतिःna grāhyaḥ iti me matiḥнеуловима — таково моё разумение
सा च अहिंसा वरा प्रोक्ताsā ca ahiṃsā varā proktāи это невредительство названо высшим
मुने वेदान्त-वेदिभिःmune vedānta-vedibhiḥо мудрец, знающими веданту
Литературный перевод
«Самость всепроникающа, нерассекаема, неуловима — таково моё разумение; и это, о мудрец, названо знающими веданту высшим невредительством».
Версия
4bf9d59688e3 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Тут книга делает поворот, который она будет повторять во всём этом отделе, и стоит сразу разобрать его устройство. Сказано: высшее невредительство состои́т в знании, что самость нерассекаема. Раз никого нельзя рассечь, то и вредить, строго говоря, некому.
Приём этот в индийской словесности зовётся возведением обычного правила к его основанию; и он же будет применён дальше к правдивости, к невзятию чужого и ко всем прочим ямам. Основание взято из Гиты, и почти дословно: «Он не рассекается оружием, не сжигается огнём» — наинам чхинданти шастрани (2.23), и ачхедйо'ям адахйо'ям (2.24). Стоит, однако, сказать и об опасности такого хода, потому что она нешуточная и в этой самой Гите оговорена.
Если из нерассекаемости самости заключить, что вредить безразлично, получится оправдание чего угодно. Довод этот в истории приводили не раз, и приводили именно так: тела гибнут, души вечны, значит, убивать не грех. Гита от такого вывода ограждается тем, что ставит рядом с этим доводом другой — долг: Арджуне сказано не «убивай, ибо всё равно никто не гибнет», а «исполняй своё дело, сражайся, потому что это твоя обязанность как воина, и уклонение от неё есть грех» (2.31–33). Без второго довода первый становится опасен.
Вайшнавская сторона на этом настаивает и правило имеет твёрдое: отвлечённое знание не отменяет заповеди. Пока человек ест, спит и обижается, он живёт в теле; и рассуждать о нерассекаемости самости, обижая живых, значит употреблять высокое учение как прикрытие.