Упанишады · Jābāladarśana 3.5
॥
Деванагари
ऊर्वोरुपरि विप्रेन्द्र कृत्वा पादतलद्वयम् । पद्मासनं भवेत्प्राज्ञ सर्वरोगभयापहम्
Транслитерация (IAST)
ūrvorupari viprendra kṛtvā pādataladvayam | padmāsanaṃ bhavetprājña sarvarogabhayāpaham
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
ऊर्वोः उपरि विप्र-इन्द्रūrvoḥ upari vipra-indraна бёдра, о владыка випров
कृत्वा पाद-तल-द्वयम्kṛtvā pāda-tala-dvayamпоместив обе стопы
पद्म-आसनं भवेत् प्राज्ञpadma-āsanaṃ bhavet prājñaлотосовым сидением будет, о разумный
सर्व-रोग-भय-अपहम्sarva-roga-bhaya-apahamот всех болезней и страха избавляющим
Литературный перевод
«…поместив обе стопы на бёдра, о владыка випров, — будет лотосовое сидение, о разумный, избавляющее от всех болезней и страха».
Версия
e5d8b08b87b9 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Падма-асана, «лотосовое сидение», есть самая известная из поз и до сих пор служит знаком йоги вообще. Обещано, что она сарва-рога-бхая-апахам, «избавляет от всех болезней и страха». Обещание это надо назвать своим именем: это преувеличение того же рода, что «сто коти заслуги» в Рудракша-джабале, и лечиться сидением нельзя. Об этом уже говорилось, и повторять не станем.
Стоит, однако, сказать о самом образе лотоса, потому что он в этих книгах повсюду и заслуживает разбора. Лотос растёт в мутной воде, корнем в иле; но лист его и цветок воды не смачиваются — капля скатывается, не оставляя следа. Оттого он и стал образом того, кто живёт среди мира и не пропитывается им.
Гита пользуется этим образом прямо: «кто, оставив привязанность, действует, препоручив дела брахману, тот не пятнается грехом, как лист лотоса — водою» (5.10). Стоит разобрать, в чём тут точность сравнения, ибо она не в отстранённости. Лотос не выходит из воды и не гнушается ею: он в ней стои́т, ею питается и без неё не растёт. Несмачиваемость его есть свойство поверхности, а не удаление.
Оттого и образ этот в вайшнавских книгах любим больше, чем образы бегства. Предлагается не выйти из мира, а быть в нём не промокая; и различие между этими двумя способами и составляет, по существу, разницу между отречением и служением в миру.