Упанишады · Jābāladarśana 1.18
॥
Деванагари
वेदादेव विनिर्मोक्षः संसारस्य न चान्यथा । इति विज्ञाननिष्पत्तिर्धृतिः प्रोक्ता हि वैदिकैः । अहमात्मा न चान्योऽस्मीत्येवमप्रच्युता मतिः
Транслитерация (IAST)
vedādeva vinirmokṣaḥ saṃsārasya na cānyathā | iti vijñānaniṣpattirdhṛtiḥ proktā hi vaidikaiḥ | ahamātmā na cānyo'smītyevamapracyutā matiḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
वेदात् एव विनिर्मोक्षःvedāt eva vinirmokṣaḥот Веды только избавление
संसारस्य न च अन्यथाsaṃsārasya na ca anyathāот круговорота, и не иначе
इति विज्ञान-निष्पत्तिःiti vijñāna-niṣpattiḥтакое созревание разумения
धृतिः प्रोक्ता हि वैदिकैःdhṛtiḥ proktā hi vaidikaiḥстойкостью названо знатоками Веды
अहम् आत्माaham ātmāя есмь самость
न च अन्यः अस्मिna ca anyaḥ asmiи не иной есмь
Литературный перевод
««От Веды только избавление от круговорота, и не иначе» — такое созревшее разумение названо знатоками Веды стойкостью; [и ещё:] «я есмь самость, и не иной» — такое неотпадающее разумение».
Версия
74ee6d710f3a · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхрити, «стойкость», определена как винджняна-нишпатти, «созревание разумения», и как апрачьюта матих, «неотпадающее разумение». Слово апрачьюта — от того же корня, что ачьюта, «непадший», одно из имён Вишну: а-чью, «не сдвинуться, не соскользнуть». Определение это стоит разобрать, потому что стойкость тут понята не как крепость нрава, а как устойчивость убеждения.
Вещь эта в жизни знакома всякому. Человек, читая или слушая, соглашается, и в ту минуту убеждён совершенно; а через день, среди дел, убеждение соскальзывает, и он живёт так, как будто ничего не слышал. Вот это соскальзывание и есть прачьюти; а стойкость есть то, что ему противостои́т.
Способ достижения книга не называет, но вайшнавская сторона называет и называет прямо: повторение и общество. Убеждение держится не силою первого впечатления, а тем, что его подтверждают ежедневно; и оттого в её обиходе главными средствами названы шраванам («слушание») и садху-санга («общество идущих тем же путём»). Основание тут не мистическое, а наблюдаемое. Человек думает так, как думают те, среди кого он живёт; и всякий, кто пробовал держаться убеждения в одиночку, среди людей противоположного склада, знает, чего это стои́т и как редко удаётся.
Вторая половина строки — ахам атма на чаньо'сми, «я есмь самость, и не иной» — есть снова возведение к основанию, и о таких местах говорилось выше. Стоит лишь отметить, что и здесь утверждение стои́т в первом лице: «я есмь», а не «нет никакого я»; и разница между этими двумя высказываниями не грамматическая.