Упанишады · Varāha 3.6
॥
Деванагари
सत्यचिद्घनमखण्डमद्वयं सर्वदृश्यरहितं निरामयम् । यत्पदं विमलमद्वयं शिवं तत्सदाहमिति मौनमाश्रय
Транслитерация (IAST)
satyacidghanamakhaṇḍamadvayaṃ sarvadṛśyarahitaṃ nirāmayam | yatpadaṃ vimalamadvayaṃ śivaṃ tatsadāhamiti maunamāśraya
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
सत्य-चित्-घनम् अ-खण्डम् अ-द्वयंsatya-cit-ghanam a-khaṇḍam a-dvayaṃсгусток истины и сознания, безраздельный, недвойственный
सर्व-दृश्य-रहितं निर्-आमयम्sarva-dṛśya-rahitaṃ nir-āmayamлишённый всего зримого, безболезненный
यत् पदं विमलम् अ-द्वयं शिवंyat padaṃ vimalam a-dvayaṃ śivaṃто место чистое, недвойственное, благое
तत् सदा अहम् इतिtat sadā aham iti«то я всегда»
मौनम् आश्रयmaunam āśrayaк молчанию прибегни
Литературный перевод
«Сгусток истины и сознания, безраздельный, недвойственный, лишённый всего зримого, безболезненный; то место — чистое, недвойственное, благое: «то я всегда» — и к молчанию прибегни».
Версия
76c23ce8f0ba · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стоит отметить, что стих кончается молчанием: маунам ашрая, «к молчанию прибегни». Заключение это в недвойственных книгах есть обычное и, по-моему, честное: сказав всё, что можно, велят замолчать. Мы отмечали при чтении второй главы (2.81), что такое признание и честно, и выводит учение из-под проверки.
Прибавим тут то, что стоит сказать о молчании как о заключении. Есть два молчания, и различить их необходимо. Первое — молчание вместо слова: не сказали, потому что нечего.
Второе — молчание после слова: сказали всё и умолкли, потому что дальше не выговаривается. Первое есть пустота; второе есть полнота. И различить их снаружи нельзя, а изнутри можно.
Вайшнавская сторона второе признаёт и о нём говорилось при чтении Пранагнихотры (1.14): состояние стамбха, «оцепенение», когда голос пропадает, числится у неё среди признаков сильного чувства, а не среди помех. Прибавим и то, что она о первом замечает и что составляет её осторожность. Молчание, к которому приходят, есть плод; молчание, которое предписывают, есть приём. И приём этот опасен тем, что молчащему нечем себя поверить: он не говорит — и потому не обнаруживает, есть ли у него что сказать.
Оттого её обиход и устроен на звуке: там, где непрестанно произносят, скрыть пустоту труднее.