Упанишады · Varāha 4.29
॥
Деванагари
चैत्यवर्जितचिन्मात्रे पदे परमपावने । अक्षुब्धचित्तो विश्रान्तः स जीवन्मुक्त उच्यते
Транслитерация (IAST)
caityavarjitacinmātre pade paramapāvane | akṣubdhacitto viśrāntaḥ sa jīvanmukta ucyate
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
चैत्य-वर्जित-चित्-मात्रेcaitya-varjita-cit-mātreв одном сознании, лишённом сознаваемого
पदे परम-पावनेpade parama-pāvaneв месте высочайше очищающем
अ-क्षुब्ध-चित्तः विश्रान्तःa-kṣubdha-cittaḥ viśrāntaḥс невозмущённым сознанием, упокоенный
सः जीवत्-मुक्तः उच्यतेsaḥ jīvat-muktaḥ ucyateтот зовётся освобождённым при жизни
Литературный перевод
«Кто с невозмущённым сознанием упокоен в одном сознании, лишённом сознаваемого, в месте высочайше очищающем, — тот зовётся освобождённым при жизни».
Версия
8bd1be590c9a · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стоит отметить слово чаитья-варджита, «лишённое сознаваемого». Чаитья есть то, на что сознание направлено; и сказано, что остаётся сознание без предмета. Возражение вайшнавской стороны на это есть основное и приводилось не раз; повторим его в самом коротком виде, ибо тут оно к месту.
Сознание есть направленность: сознавать значит сознавать что-то, как видеть значит видеть что-то. Зрение без видимого не есть чистое зрение, а есть темнота. Значит, «сознание без сознаваемого» есть либо оборот речи, либо описание обморока.
Сторонники недвойственного учения отвечают на это, что высшее сознание не есть направленность, а есть свапракаша, «самосветность»; и ответ этот основателен, ибо светильник действительно светит и тогда, когда светить не на что. Прибавим, однако, то, что вайшнавская сторона на это возражает и что, по-моему, решает дело. Светильник, которому не на что светить, не перестаёт быть светильником — то есть остаётся вещью с обликом и свойствами.
То есть сравнение с самосветностью сохраняет предмет: чтобы что-то светилось само, оно должно быть чем-то. И потому даже самое отвлечённое определение не избавляется от того, что определяется; а если так, то безоблачное сознание есть не отсутствие облика, а облик, о котором решили не говорить.