ते ह वाचम् ऊचुः त्वं नः उद्गाय इति तथा इति तेभ्यः वाक् उदगायत् यः वाचि भोगः तम् देवेभ्यः आगायत् यत् कल्याणम् वदति तद् आत्मने ते अविदुः अनेन वै नः उद्गात्रा अत्येष्यन्ति इति तम् अभिद्रुत्य पाप्मना अविध्यन् सः यः सः पाप्मा यद् एव इदम् अप्रतिरूपम् वदति सः एव सः पाप्मा
te ha vācam ūcuḥ tvaṃ naḥ udgāya iti tathā iti tebhyaḥ vāk udagāyat yaḥ vāci bhogaḥ tam devebhyaḥ āgāyat yat kalyāṇam vadati tad ātmane te aviduḥ anena vai naḥ udgātrā atyeṣyanti iti tam abhidrutya pāpmanā avidhyan saḥ yaḥ saḥ pāpmā yad eva idam apratirūpam vadati saḥ eva saḥ pāpmā
Они сказали речи: «Пой нам удгитху!» — «Да будет так», — и речь запела для них: то наслаждение, что в речи, она пропела богам, а то благо, что говорит красно, — себе. Асуры поняли: «Этим певцом они нас превзойдут!» — набросились и пронзили её злом. Это зло — та неподобающая речь, которую [люди] говорят: оно самое.
8af8ddb69a3b · опубликовано 27 июл. 2026 г., 00:39:35 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Первый певец — речь, и в её пении сразу трещина: «наслаждение — богам, а благо — себе». Певица оставила себе лучшую долю: красноречие, удовольствие красиво говорить. В эту-то щель своекорыстия и вошло зло асуров: pāpman пронзает лишь там, где служение подмешано собою.
След этого прокола — в каждом человеке: «неподобающая речь» — ложь, злословие, пустословие — не досадная привычка, а древняя рана речи, полученная в первой битве. Всякий раз, когда язык служит себе, а не истине, рана открывается. Диагноз распространяется на все чувства по очереди — упанишада ведёт перепись наших врождённых уязвимостей, и корень у всех один: доля, утаённая «себе».